Медведь и Дракон - Клэнси Том - Страница 90

– Там я ещё не был, – сказал Марк Гант, отвечая на вопрос Джорджа Уинстона. – Ну, что за человек Ратледж?

Министр финансов пожал плечами.

– Профессиональный дипломат из Государственного департамента, пробился очень высоко в дипломатической иерархии. У него были хорошие политические связи – когда-то был близким другом Эда Келти.

Бывший биржевой брокер поднял голову.

– Вот как? Тогда почему Райан не уволил его?

– Джек не играет в такие игры, – ответил Уинстон, спрашивая себя: а не стал ли в этом случае принцип на пути здравого смысла?

– Джордж, он все ещё весьма наивный человек, не так ли?

– Может быть, но он честный, и для меня этого достаточно. Он поддержал нас по вопросу налоговой политики, и проект закона должен пройти через конгресс в течение ближайших недель.

Гант сказал, что поверит лишь после того, как увидит закон собственными глазами.

– При условии, что каждый лоббист в городе не прыгнет впереди поезда.

Это вызвало у министра финансов насмешливое ворчание.

– Значит, колёса смажут ещё лучше. Знаешь, было бы неплохо запереть всех этих мерзавцев и выбросить ключ…

Джордж, – Гант не мог сказать это в кабинете министра финансов, – если ты веришь в это, значит, ты проводишь с президентом Районом слишком много времени. Но, строго говоря, порой идеализм не такая уж плохая вещь.

– Я буду доволен, если нам удастся прижать этих китайских ублюдков по вопросу торгового баланса. Райан поддержит нас, как ты думаешь?

– Он сказал, что обещает поддержку до самого конца. Я верю ему, Марк.

– Думаю, не следует торопиться. Посмотрим. Надеюсь, этот парень Ратледж разбирается в цифрах.

– Он окончил Гарвард, – заметил Уинстон.

– Я знаю, – ответил Гант. У него было предубеждение против академических институтов, хотя сам он окончил Чикагский университет двадцать лет назад. Что, черт побери, представляет собой этот Гарвард кроме престижа?

Уинстон засмеялся.

– Не все выпускники Гарварда глупцы.

– Поживём – увидим, босс. Между прочим, – он поставил свой чемодан на колёсики, а компьютер повесил на плечо, – внизу меня ждёт автомобиль.

– Желаю удачи, Марк.

Её звали Янг Лиен Хуа. Ей было тридцать четыре года, на девятом месяце беременности и очень перепугана. Это была её вторая беременность. В результате первой у неё родился сын, которого назвали Ю Лонг, особенно благоприятное имя для мальчика.

Это можно примерно перевести как «Большой Дракон». Однако мальчик скончался в четыре года, когда проезжающий велосипедист столкнул его с тротуара прямо под колёса пассажирского автобуса. Его смерть потрясла родителей и опечалила даже местных партийных функционеров, которые приняли участие в расследовании несчастного случая.

Водителя автобуса признали невиновным, а найти велосипедиста так и не удалось. Горе так повлияло на миссис Янг, что она стала искать утешение там, куда правительство её страны не рекомендует обращаться.

Это было христианство, иностранная религия, презираемая по сути, хотя и не по закону. В другое время она нашла бы утешение в учениях Будды или Конфуция, но эти два учения были почти полностью стёрты из общественного сознания марксистским правительством, которое по-прежнему считало любую религию опиумом для народа.

Коллега по работе тихим голосом посоветовала Янг встретиться с её «другом», человеком по имени Ю Фа Ан. Миссис Янг отыскала его, и таким образом начался её путь к «измене».

Она узнала, что преподобный Ю был хорошо образованным и много путешествовавшим мужчиной, это повысило пастора в её глазах. Оказалось также, что он умеет слушать собеседницу, понимает каждое её слово, время от времени наливает ей чашку чая, сочувствует её горю, с утешением касается руки, когда слезы текут по лицу. Только после того, как женщина окончила рассказ о своих страданиях, Ю начал свои уроки. Он объяснил ей, что Ю Лонг находится сейчас у Бога, потому что Бог с особым сочувствием относится к невинным детям. Пусть сейчас она не может увидеть своего сына, мальчик видит её, смотрит на неё с небес, и хотя горе женщины вполне понятно, она должна верить в то, что Бог Земли является Богом Всепрощения и Любви. Ведь он послал своего единственного Сына на землю, для того чтобы направить людей по верному пути и заплатить собственной жизнью за грехи человечества. Ю вручил ей Библию, напечатанную на гойю, национальном языке КНР (также именуемом мандаринским), и помог ей найти соответствующие места в Книге.

Все это оказалось непросто для миссис Янг, но так велико было её горе, что она раз за разом возвращалась к преподобному Ю для того, чтобы получить новые советы, и, наконец, привела с собой мужа, Куона. Мистер Янг оказался гораздо более трудным орешком для любой религии. Он служил в Народной армии, и там ему внушили веру в политику государства. Он проявил себя достаточно хорошо, отвечая на вопросы во время тестов, и его послали в школу сержантов, где требовалась полная политическая надёжность. И всё-таки Куон был хорошим отцом для своего маленького Большого Дракона. Он тоже обнаружил слишком большую брешь в своей вере, и скоро оба Янга, муж и жена, начали посещать тайные церковные службы преподобного Ю. Постепенно они начали воспринимать свою потерю с верой в вечную жизнь Ю Лонга, и поверили в то, что придёт день, и они снова встретятся с ним в присутствии Всемогущего бога, существование которого становилось для них все более реальным.

В ожидании этого дня они продолжали жить, как раньше. Оба работали на одной и той же фабрике, жили в квартире, выделенной для представителей рабочего класса в пекинском районе Ди Анмен недалеко от парка Ингсхан – Каменноугольного Холма. Они трудились на фабрике каждый день, смотрели передачи государственного телевидения по вечерам, и скоро Лиен Хуа забеременела снова.

Таким образом, они нарушили государственную политику контроля за численностью населения. Прошло много времени с публикации закона, в соответствии с которым у каждой семьи может быть только один ребёнок. Для второй беременности требовалось официальное правительственное разрешение. Хотя вторую беременность, в общем, не запрещали тем, у кого умер первый ребёнок, всё равно требовалось получить формальное разрешение. Такое разрешение не выдавалось политически неустойчивым родителям. Это означало, что незаконную беременность следовало прерывать. С соблюдением всех мер предосторожности и в государственной больнице за счёт государства – но прерывать обязательно.

Христианство как раз и являлось признаком политической неблагонадёжности для коммунистического правительства, поэтому неудивительно, что Министерство государственной безопасности внедрило своих агентов в паству преподобного Ю. Этот агент – вообще-то их было трое, на случай если один из них подвергнется тлетворному влиянию религии и сам станет ненадёжным, – включил семью Янгов в список политически ненадёжных людей. По этой причине, когда миссис Янг Лиен Хуа должным образом зарегистрировала свою беременность, в её почтовом ящике появилось официальное письмо с указанием явиться в больницу Лонгфу на улице Мейсхугуан для терапевтического аборта.

Согласиться на это Лиен Хуа не хотела. Данное ей имя означало в переводе «Цветок Лотоса», но она была создана из гораздо более прочного материала. Через неделю она написала в соответствующее правительственное агентство и сообщила, что у неё произошёл выкидыш. Учитывая природу бюрократии, никому не пришло в голову проверить это.

Эта ложь всего лишь дала Цветку Лотоса шесть месяцев постоянно растущего стресса.

Она не ходила к врачу, её не навещал даже никто из «босоногих медиков», которых изобрело правительство КНР поколением раньше, что вызвало восторг у левых во всем мире. Лиен Хуа была здоровой и сильной женщиной, и человеческое тело было спроектировано природой для рождения здоровых детей задолго до появления акушеров.