Космоэколухи - Громыко Ольга Николаевна - Страница 87

Разочарованное рявканье хасс за стеной только убаюкивало.

Исчезновение Теда взбудоражило весь барак.

Полина, первой хватившись пропажи, так разволновалась, что фурией налетела на охранника:

– Где мой друг?! Что вы с ним сделали?!

Тот, ошеломленный ее напором, растерянно попятился:

– В смысле – где? А что, его нету?

Девушка прикусила язык, но было поздно.

Убедившись, что в бараке действительно недостача, бандиты потребовали ответа у киберстража. Тот бесстрастно доложил, что пленника забрал Рэтт Манкс. Охранники уж было успокоились, но тут отыскался Манкс (он пошел путем Теодора и раскурочил второй тренажер). Избежать позора это не помогло: к тому моменту, когда злющий пилот с грохотом вывалился из люка в днище, на плантацию прибыла новая смена. Пешком и очень этим фактом недовольная: на каждую плантацию полагалось по два «Сверчка», и оба уже были здесь. Точнее, только один.

Потерю раба охранники еще замяли бы, но угнанная машинка заставила их скакать как ошпаренных. Киборг и проштрафившиеся сторожа загрузились в уцелевший «Сверчок» и помчались в погоню по следам гусениц. Через два часа им таки удалось найти машинку – но не вытащить. Ручей, в который она въехала, лишь казался мелким. «Сверчок» ушел в воду почти вертикально и застрял в каменном русле, как в горной расщелине, снаружи едва ли полметра торчало.

Выхода не было – пришлось докладывать о происшествии Казаку.

В итоге работы на плантации начались ближе к полудню, и те по большей части состояли из пересудов. Несмотря на скорее всего плачевный исход побега, настроение у всех было приподнятое: вчерашние охранники и Манкс поплелись в лагерь с таким пришибленным видом, словно мечтали оказаться на месте сборщиков тли.

– Сучий потрох! Гнида! Алькуявец недоношенный! – на все лады честили они беглеца. – И сам подох, и нас подставил!

Смерть пилота уже была ненапрасной.

Друзья Теда, напротив, предпочитали верить в лучшее – тело-то так и не нашли. Смущало их только то, что парень ни с кем не поделился своими планами. Хотя оно и к лучшему: на допросе пленники с чистой совестью клялись в своей непричастности. Даже киборг не придрался.

– Видимо, Теодору пришлось импровизировать, – заключил Вениамин, собрав воедино все слухи.

– О да, Тед это умеет! – с гордостью подтвердила Полина, будто сама его учила.

Но не успели рабы собрать и по полкило пиявок, как прибежал размахивающий рацией повар, что-то сообщил охранникам, и на плантации опять поднялась суматоха.

– А ну пошли вон с поля! Живо, живо, выметайтесь оттуда!

Испуганные люди, не зная, чего и с какой стороны бояться, наперегонки бросились к барачной двери. Уже за порогом запыхавшийся Михалыч обернулся и успел заметить далеко-далеко в небе сверкающую серебристую точку, а в следующий миг его толкнули в спину и дверь захлопнулась.

Про Станислава все как будто забыли. Одиночную камеру приоткрывали два раза в день, чтобы сунуть пленнику кружку воды и тарелку с перловкой такого вида, будто ее уже ели. На вопросы тюремщик не отвечал, на провокации злобно пыхтел и хлопал дверью громче обычного. Из развлечений были только внутренняя стена, к которой можно приложиться ухом и послушать, что творится в коридоре (обычно ничего), да пол, где капитан от скуки отжимался и качал пресс до изнеможения, за неделю выполнив годовой план по утренней зарядке.

Поэтому когда тюремщик, против обыкновения, широко распахнул дверь и махнул бластером: «На выход!», Станислав не сразу понял, чего от него хотят.

– С какой это радости? – подозрительно поинтересовался он.

– Казак вернулся, на разговор тебя зовет, – ухмыльнулся бандит, которого тоже достала возня с пленником. Не сильно, прямо сказать, перетрудился, но все равно обуза.

Закованного в наручники капитана провели по коридору и ангару. «Космический мозгоед» стоял на прежнем месте. Видно, Казак пока не придумал, что с ним сделать, или бандитам просто было не до него. «Шайтана» Станислав узнал, только когда зашел внутрь – ролкеру сменили прицеп и имя, теперь он назывался «Пастух метеоров».

Каюта тоже оказалась знакомой. Особенно крюк в потолке. На полу прибавилось грязи, зато откидной столик накрыли белоснежной скатеркой, красиво расставив на ней несколько мисочек с закусками, графинчик с прозрачной жидкостью и даже вазочку с желтым цветком. Судя по единственному прибору, стоящему перед Казаком, всем этим великолепием пленника собирались не кормить, а дразнить. Поэтому Станислав едва глянул на стол, брезгливо поджал губы («Ну и дрянь вы тут жрете!») и вопросительно уставился на работорговца.

Вид у Казака был усталый и обрюзглый, даже усы как-то обвисли.

– Ну что, Славик, – медовым голосом, за которым угадывалась тихая ярость, начал он, – не заскучал тут без меня?

– Без тебя – нет. А где моя команда? – Капитан искательно огляделся, хотя в каюте помимо Казака находился только темноволосый киборг.

– Понятия не имею, – равнодушно ответил работорговец. – Может, уже передохла, а может, кто-то еще на плантации копошится.

Станислав чего-то подобного и ожидал. Не известия о гибели друзей (ясно, что враг попытается уничтожить его вначале морально), а что нищим алчным торговцем можно больше не притворяться.

– То есть по-хорошему уже никак, да? – на всякий случай уточнил он.

– А как с тобой по-хорошему, Славик? – огорченно вздохнул работорговец. – Ты ж у нас, увы, засланный казачок… Кстати, знаешь, почему ребята прозвали меня Казаком?

– Из-за усов? – предположил капитан.

– Нет. – Работорговец вытащил из-за пояса и картинно положил в центр стола лазерный резак. – Из-за вот этого. Когда один нехороший человек очень, очень меня разозлил, я располовинил его этой штукой наискосок, от плеча до пояса.

– Лазером любой дурак сможет, а ты попробуй настоящей шашкой.

– Попробую, – зловеще пообещал Казак. – Чуть попозже, когда узнаю все, что мне нужно. На кого ты работаешь, падла? На копов или на Угря?

– Ни на кого, – честно сказал Станислав. – У меня частный бизнес.

– Тогда что это за корабли вокруг Медузы с обеда вьются, а?!

– Понятия не имею, – и бровью не повел капитан. – Но новость приятная, спасибо, что доложил.

Работорговец опасно налился кровью. Когда человек привыкает к тому, что ему постоянно дуют в попу, вывести его из себя становится раз плюнуть. У Станислава, напротив, за последний месяц нервы покрылись если не броней, то как минимум стеклопластиком. Команда неустанно заботилась о том, чтобы их любимый капитан был в тонусе.

– Подсади-ка эту птичку на веточку, – приказал Казак. – Может, там она наконец распоется. – И, поскольку киборг так и не шелохнулся, ткнул DEX’а в бок и раздраженно уточнил: – На крюк его!

В первый раз Теда разбудила многоголосая ругань чуть в стороне от двери – там, где раньше стоял второй «Сверчок». Парень с наслаждением выслушал посвященную ему эпитафию, жмурясь в особо витиеватых местах, на всякий случай сменил фильтр и, когда голоса стихли, снова отрубился.

Во второй раз беглец проснулся от голода, игнорировать который оказалось гораздо труднее. В гараже стало жарко, а под брезентом еще и душно – несмотря на наброшенную на крышу маскировочную сеть, строение нагрелось под полуденным солнцем.

Тед приоткрыл дверь, осмотрелся, перебежал к лесу и под прикрытием кустов двинулся на разведку. За неделю пилот успел худо-бедно изучить окрестную фауну – к чему можно прикасаться, к чему нельзя, а что лучше вообще обходить стороной, если не хочешь получить ожог на полголовы, как Бьёрн. Хищников в это время суток можно не опасаться, главное, на киборга не нарваться.

К изумлению беглеца, в поле никто не работал, плантация будто вымерла. На бочке под навесом сидела безволосая зверюга размером с бульдога, такая же жирная и криволапая. Сначала Теду померещилось, что головы у нее нет вообще, но потом тварь вытянула ее из бочки и замерла, блаженно щурясь и капая водой с рогового выроста на подбородке. Обычно охранники закрывали крышку перед уходом, чтобы внутрь не насыпалось какой-нибудь дряни, а в этот раз то ли забыли, то ли слишком торопились.