Это было жаркое, жаркое лето - Князев Алексей - Страница 119

— А потом? — с еще большим интересом спросил Анатолий.

Пока он, конечно, еще не одобрил эту чушь, но слушать было и впрямь увлекательно — словно смотришь по телевизору какой-то детективный фильм.

— Потом ты связываешь посланца с деньгами, предварительно их отобрав, и мы с тобой смываемся куда-нибудь подальше. Какое-то время просто живем, шикуем, покупаем тряпки, автомобили, ходим в казино, все такое… Ну, лучше всего это делать за бугром, конечно. А по прошествии какого-то времени я нарисуюсь живой и здоровой. Ну, наплету папуле что-нибудь, а то и просто честно все ему расскажу и… И все. Он будет так рад, что на все остальное ему придется просто махнуть рукой. Что лучше потерять — деньги или дочь?

— Ну, дочь, наверное, — не совсем уверенно произнес Анатолий. Вообще-то ему казалось, что деньги лучше — по крайней мере, дочери-то у него не было точно. Да и денег тоже. Но черт их знает, этих родителей… — А сколько ты думаешь с него содрать?

— Полмиллиона, — коротко ответила Таня.

— Полмиллиона чего? — не понял он.

— Ну, не рублей же. Баксов, конечно.

Анатолий присвистнул — о таких деньгах он никогда даже и не мечтал. Полмиллиона! Сумма показалась ему настолько фантастической, что теперь стоило дослушать сумасшедшую девчонку до конца. Кстати, если такие деньги действительно окажутся у него на руках, то на хрена ему будет нужна какая-то Танька? Мало ли подобных Танек можно будет купить на такие деньжищи?

— А где будет происходить обмен? — поинтересовался он.

— У тебя что, уже и место есть на примете?

— Есть, — кивнула девушка. Она исподтишка внимательно наблюдала за реакцией своего любовника и чутко уловила перемену в его настроении. Теперь он спрашивал деловито, как бы уже воспринимая все как данность, лишь уточняя некоторые непонятные ему детали. Ей даже показалось, что она уловила кое-что еще. Судя по его хищно сверкнувшим глазам при упоминании о предполагаемой сумме выкупа, он кажется, уже мечтает пригреть все в одиночку. Пусть себе мечтает — это не вредно!

Кстати, ему в этом деле вообще уготована несколько иная роль, но об этом он вряд ли вообще когда-нибудь узнает. А и узнает, так претензий не предъявит — с того света еще не догадались протянуть телефон… — Недалеко за городом есть заброшенный полигон, так на нем что хочешь устраивай, никто не узнает. Хоть даже опять маневры да стрельбы проводи, не услышат. Просто идеальное место для наших целей. И дорога, по-моему, только одна туда ведет.

— А откуда ты об этом полигоне знаешь? — поинтересовался Анатолий.

— В детстве с мальчишками специально туда играть ездили. Тогда он еще действующим был — знаешь, как интересно? С солдатиками менялись. Мы им сигареты, они нам патрончиков.

Потом их в костер и… Я тогда знаешь, какая боевая была?

— Представляю, — понимающе хмыкнул парень.

— Ну вот. А потом… Еще до того, как ты меня возить стал, мы с папашей в тех краях грибы собирали, проезжались по тем местам; вот я и знаю, что полигон сейчас бесхозный.

— С папашей? Грибы? — недоверчиво переспросил Анатолий.

— Он что у тебя, грибник?

— А ты что, Толик, думаешь? Что если он бандит, так и грибов не может собирать? Что он маленьких детей на завтрак кушает? Конечно собирает. Он еще и рыбалку любит, и охоту.

— Да я так, просто. — Анатолий смутился. — Просто непривычно как-то слышать. Мышастый, и вдруг — грибник.

— Ладно, неважно. В общем, в день выкупа ты отвозишь меня в какой-нибудь блиндаж — там их до чертиков, — связываешь и едешь звонить: давай, мол, вези деньги. И сообщаешь — куда. Ну, посланник привозит, ты связываешь теперь уже его, а меня — наоборот, и через полчаса мы уже в аэропорту. Все, ищи ветра в поле!

— А если он не одного гонца пришлет, а целую кодлу на автомобилях? А ну как обложит весь полигон, да и начнет прочесывать? Найдут тебя, тогда и им хорошо, и тебе не так уж плохо, а если выловят меня, так мне тогда кранты?

— Не прочешет, — твердо заявила Таня. — Я его лучше знаю, дочь, как-никак. Поставишь ему по телефону жесткое условие: только один человек в машине, и точка. Твои сообщники будут, дескать, следить — чуть что не так, меня в расход и контракт разорван. Понял?

— Ну, допустим… — Анатолий задумался, не зная, к чему бы еще придраться — вроде эта стервочка придумала все довольно гладко. Но ему-то любая ошибка обернется неминуемой смертью, в то время как ее только по-отечески пожурят…

А Таня, глядя как он колеблется, размышляла о том, каким же он все-таки окажется идиотом, если клюнет на всю эту ее бабью туфту. А ведь, кажется, уже клюнул! Она ведь и на самом деле хорошо изучила своего папочку. И совершенно точно знала, что деньги-то он действительно соберет, но никакого такого гонца никуда слать не будет, а в точности как и почуял бедолага Толик, просто вышлет всю свою кодлу и они обложат половину леса. И тому, кто окажется ее похитителем, будет несдобровать. А деньги он возьмет, но это так, на всякий случай — мало ли как дело обернется? Вдруг действительно шайка похитителей окажется настолько крутой, что придется-таки стиснув зубы пойти с ними на обмен? Временный, конечно, все равно их из леса не выпустят, или, на худой конец, потом хоть из под земли достанут… А вот она из этих денег кое-что, да получит. Наверняка. Папаня на радостях непременно что-нибудь отвалит. Ну не полмиллиона, конечно, но штук сто она из него когтями выцарапает, а повезет, так и больше. Ей уже давно надоели его подачки, пусть даже и относительно щедрые, в особенности, если равняться на простых людей, но хотелось иметь свои, настоящие деньги, и чем больше, тем лучше. Завести свое дело… А Толик? Да что Толик?

Толик — он Толик и есть. Есть такой тип мужчин, которые до самой старости остаются Толиками, Славиками, Стасиками, Эдиками… Вот и быть ему в этой ее игре за «Толика». Или его прибьют там же, на месте, что будет самым лучшим для всех выходом, или она на него всех собак и навесит, если его все же поймают живьем. А что, папочка, похитил меня тобой же выделенный шофер — каково, а? Да еще и изнасиловал при этом не единожды. Так что давай, раскошеливайся, компенсируй единственной и любимой дочурке моральный и физический ущерб.

Деньги-то — вот они, в чемоданчике!.. По ее мнению все должно было сработать наилучшим образом.

Глядя на Толика, морщившего в раздумьях лоб, она даже испытала секундную жалость к этому недалекому, так и не нажившему ума человеку. Не пройдет он естественного отбора по Дарвину, ох, не пройдет! Не успеет он в своей непутевой жизни настрогать таких же вот красивеньких, но глупеньких Толиков… Надо бы ей хоть напоследок его порадовать, дать ему так, чтобы на всю свою недолгую оставшуюся жизнь запомнил «невестушку» — чтоб и на том свете бегал бы со стоячим, при одних только воспоминаниях об их жарких встречах…

— А деньги-то он точно соберет? — наконец повторил, не найдя ничего более умного «жених». Действительно, его извилины не нашли в ее плане ни единого изъяна, а спросить-то что-то было надо — ведь он же мужчина, мыслитель!

— Что, десять раз тебе повторять? — ласково спросила девушка. — Найдет, глупенький, еще как найдет. Ну, иди сюда, малыш. Иди к своей любимой мамочке, к своей милой невестушке…

А ведь парень действительно хорош, — подумала она, уже растворяясь в его крепких объятиях. — Эх, Толик, Толик…

— Ну что, говорил я тебе? — довольно спросил Сергей восседающего за рулем Чижа. — Колеса — это вещь!

— Вещь, вещь, — подтвердил тот, пытаясь еще больше утопить дошедшую до упора педаль газа. — До ста не дотягивает, что ли? — Он озабочено взглянул на спидометр.

— Как же это не дотягивает? — загорячился Сергей. — Разуй глаза, стрелку вон уже давно зашкалило.

— Зашкалило… — проворчал Александр. — В мозгах у тебя зашкалило, если ты эту колымагу за машину держишь. Да и у меня тоже, если я вообще с тобой связался, — немного подумав, добавил он. — Кстати, что тебе бабка перед самым уездом сказала? Ну, когда в сторону отозвала? Сильно меня ругала?