Это было жаркое, жаркое лето - Князев Алексей - Страница 143

— Она бросила на Сашу короткий выразительный взгляд и теперь покраснел уже он.

— Танюша, милая, ну извинился же я… Ничего такого я о тебе и не думаю вовсе. Ну честно, совсем не думаю. — Он приложил руку к сердцу.

— Ну смотри! — с облегчением приняла его извинения Таня. Кажется, высказанный мужчиной упрек все не давал ей покоя, задев молодую женщину всерьез. Ей было очень неприятно, что о ней могли такое подумать. — Так вот, — продолжила она, — меня, слава богу, целую неделю не трогал. А это ведь значит, теперь уже понятно почему, правда? Теперь ясно, где он бывал и с кем вместо меня… Ну а после, последние две недели, все вернулось на круги своя. Опять он ко мне свое внимание стал проявлять. И даже… — Она опять покраснела. — Даже гораздо больше, чем обычно. Уйдет к себе в комнату отдыха, а потом, через некоторое время меня туда вызывает, чтобы я его ублажала. Ну, теперь-то у меня глаза открылись, я уже понимаю, в чем тут дело — значит, посмотрит ту самую кассету, да так возбудится, что сейчас же на меня и бросается. Да еще так, словно помолодел лет на тридцать. — Она смущенно умолкла, поведав почти незнакомым мужчинам о таких интимных, касающихся только ее подробностях.

— Ну-ну, — поторопил ее Чиж. — Две последние недели он Олей не занимался, значит… В чем тут, по-твоему, дело?

— А вот в чем… — Таня помедлила. — Дружки его сменили, так получается. Они-то с Олей после него и продолжили.

Ты извини, я говорю все как есть. — Она обращалась к Чижу.

— Все правильно, говори как думаешь, — бросил тот. — Дальше.

— Будет вам сейчас и дальше, — слегка резковато ответила девушка, наполненная бессильной злостью на подонков, вытворяющих с девушками такие гадости. Ведь даже ей, постороннему, в общем-то, лицу, было неприятно и страшно на эту тему говорить, а каково Саше, сидевшему перед ней бледным как полотно, или, тем более, самой Оле, о которой шла речь?.. — В общем, и он сам, и эти его дружки словно с ума посходили, звонили все это время беспрестанно, впечатлениями обменивались. Я же все слышу, о чем они между собой говорят. Тут даже и прислушиваться особо не надо, и вообще, не думайте, что я специально подслушиваю, — опять разволновалась Таня.

— Да ничего такого мы о тебе вовсе и не думаем, — приободрил ее Сергей. — Ты продолжай, продолжай.

— Просто, он всегда так громко разговаривает, что и прислушиваться не приходится — он ведь хозяин, чего ему таиться? А тем более, он уверен — никто и не знает, о чем и о ком идет речь. И правильно, я ведь действительно не догадывалась, это только сейчас, увидев ту кассету и сопоставив с тем, что вы мне рассказали, я уже могу кое-что сообразить.

Теперь, вспоминая некоторые его фразы, я в некоторых вещах уже просто более чем уверена.

— А ну, поделись, поделись, — заинтересовался Чиж. — Вспоминай любые мелочи и высказывай свои соображения.

— Ну, свое самое главное предположение я вам уже высказала — сдается мне, что она, по-крайней мере, еще жива, — уверено заявила Таня. — Не далее, чем перед началом этого бардака, связанного с похищением его дочери, он спрашивал по телефону: «Ну что, Желябов, не загулял нашу красавицу вконец? Оставил нам всем хоть что-нибудь напоследок? Не забудь, ведь скоро заключительная часть.» Он по мобильнику говорил, из своей комнаты отдыха, но я рядом оказалась, совсем случайно. Вот и услышала, — старательно вспоминала девушка. — И теперь становится ясным, что подонки готовятся провести с Олей какую-то заключительную часть. Финал, как они еще называли. Может, они надругаются над ней в последний раз, уже все вместе, а потом… — предположила она и умолкла. Тане было страшно произнести то, о чем она думала, но ребята прекрасно ее поняли.

— Желябов… Финал… — Сжимая кулаки, повторил за ней Чиж, словно хотел навсегда запомнить эту фамилию и обычное, но так страшно звучавшее сейчас слово. — Слушай, Танечка, ты ведь сообразительная девушка… Ты не слышала, или не догадываешься, когда точно состоится этот финал?

— Нет, точно сказать не могу. — Таня вздохнула. — Но мне теперь кажется, что буквально вот-вот. Может даже, они бы уже все организовали, если б не помешало похищение его дочери. Конечно, теперь, пока он с этим окончательно не разберется, я думаю, ничего не будет.

— А когда, говоришь, должен состояться обмен с похитителями? — задумчиво спросил Сергей.

— Завтра этот похититель должен позвонить и сообщить, где и как все произойдет. Завтра, с самого утра, — доложила Таня. — Ох, и история же! Страшная, конечно. Хотя, сама эта доченька у него, скажу я вам! Такая… Уж такая… Вот она-то как раз и есть самая что ни на есть настоящая… эта… Ну, в общем, то самое слово, которым ты меня назвал.

— все же не удержавшись, кольнула девушка Александра. — А может даже, она сама же все и подстроила со своим похищением, чтобы денежек из отца побольше вытащить. Видела я ее несколько раз, когда она на работу к нему заезжала — такая противная! Нет, внешность очень даже ничего, — вынуждена была отдать должное справедливости Таня, — но вот остальное…

Нет, самая настоящая блядь, точно. Больше никто, — твердо закончила она и с вызовом посмотрела на Сашу. Несмотря на серьезность момента, парни невольно улыбнулись.

— Ох, и злопамятная же ты девчонка, Танюха, — признал Чиж. — Не хотел бы я оказаться твоим мужем.

— Тебя и не зовет никто, — беззлобно отбрила его та. — Тем более, у тебя вон своя есть. Да еще какая… — Она тут же вспомнила о главном и опять расстроилась. — Нет, мальчики, давайте, думайте, как ее из беды вызволить, а я вам помогу. Все что в моих силах — сделаю, обещаю. Ведь я ее, Оленьку эту самую, так понимаю… Меня саму однажды три скота подпоили, да изнасиловали по-всякому, так я после того случая полгода отойти не могла, в шоке ходила, — неожиданно для себя призналась Таня. — А ведь те ребята моими знакомыми были, да и пила я сама, добровольно. Вот разве что только этого самого не хотела с ними делать. А тут… Тут вообще.

Тут такое! — Она закрыла глаза и покачала головой.

— Я, например, думаю так, — с расстановкой произнес Сергей, чувствуя, что надо брать инициативу на себя — его друг, кажется, еще до сих пор не оправился от шока и вряд ли может сейчас хорошо соображать. — Завтра с утра Мышастому позвонит похититель. Если разговор пройдет нормально и они сговорятся, то состоится обмен. А после обмена, когда он уже расслабится — ведь дело то сделано… Ну, если, конечно, все пройдет гладко, — уточнил он, — то вот тут-то и надо не спускать с него глаз. Возможно, он сразу в этот особняк и рванет. Тут и надо брать его тепленьким. Лучше прямо там, на месте. Да и других подонков также. Как их там, Желямова и…

— Желябова и Воловикова, — подсказала Таня.

— Во-во, их самых. Так надо проучить скотов, чтобы они больше никогда и никому…

— Они уже никогда никому ничего не сделают. Это я гарантирую, — также с расстановкой произнес Чиж. — Только вот как мы проследим за всеми перемещениями этой мрази? Ведь не на «Москвиче» же, в самом-то деле, тягаться с его тачкой? — Он задумался.

— Но у нас есть Таня, — напомнил Сергей. — Ведь она теперь играет с нами в одной команде, не забывай.

— Да, но как я вам сообщу, если что-то узнаю? — озаботилась та. — У вас разве есть телефон?

— Нет, — отрицательно покачал головой Чиж. — Да у меня и нервов не хватило бы сидеть у какой-то бабульки в снятой квартире и ждать твоего звонка, в то время, как Олю, может… Мобильника тоже нет.

— Можете и у меня дома сидеть. У меня телефон есть, — предложила девушка. Она уже испытывала к парням такое доверие, что готова была оставить их в своей квартире.

— Нет, — опять не согласился Чиж. — Ты слишком далеко живешь. Давайте лучше сделаем так. Мы припаркуемся возле стоянки, совсем как сегодня, только без цветов. Цветы мы тебе купим после окончания дела, — улыбнулся он молодой женщине. — Просто завалим тебя ими — тогда, может, ты и простишь меня окончательно.

— Уже простила, — быстро вставила та, — продолжай.