Это было жаркое, жаркое лето - Князев Алексей - Страница 146

Просто так, без нее, пахан ему денег не отвалит — это уж точно…

Не придумав ничего лучшего, он, стараясь продвигаться незаметно, поминутно настороженно озираясь и стараясь держаться параллельно дороге, повернул обратно к блиндажу…

Несмотря на прилагаемые усилия, девушка никак не могла заставить себя оторваться от Сергея:

— Не уходи, побудь еще хоть немного. — Света крепко прижалась к парню всем телом. — Не оставляй меня одну.

— Светик, еще десять минут, не больше. — Колесников нервозно взглянул на наручные часы, которые он специально положил возле кровати на пол.

— Слушай, — осыпая его лицо поцелуями, попросила девушка, — а может быть… Не ходи ты с ними. Не ходи. У меня дурные предчувствия.

— Нет, нам обоим это нужно… — В общем-то Сергею очень хотелось последовать совету своей девушки, он и сам испытывал тягостное предчувствие, что все пройдет далеко не так гладко, как предполагал Голова и остальные. Но идти надо — это, наверное, единственная возможность отхватить побольше разом и уехать, как они и мечтали со Светкой, подальше, куда глаза глядят. Поэтому он старался отгонять все одолевавшие его сомнения, хотя это было и без того нелегко, а тут еще и Светка давит на психику… — Надо, Светик. — Он поцеловал ее в ответ и прижал к себе доверчиво прильнувшее к нему тело еще крепче. — А ты бы лучше подготовилась пока. Я не знаю, как и где произойдет дележ, и что этот отмороженный придумает на сей раз, но уж к вечеру-то я обязательно должен освободиться. Будь готова, может и рванем сразу?

— Не ходи… — не слушая его, шептала девушка. — Не ходи. Не надо нам с тобой этих денег. Плохие они. Я уже и так сто раз пожалела, что рассказала вам обо всем. Дура я, дура… — Она приподнялась на локте и заглянула ему в глаза:

— А давай просто так уедем. Вот прямо сейчас. И пусть ищут.

Хоть милиция, хоть Голова, хоть кто.

— Все равно, для этого опять-таки нужны деньги, — уныло ответил Колесников. — Я об этом уже думал. Ты ведь правильно насчет ментов сказала: нас наверняка ищут и делают это давно — разве мы мало чего натворили? А поэтому, если и уедем мы с тобой, то нужны липовые документы, а они опять же немалых денег стоят, да и вообще… Ведь ни ты ничего не скопила, ни я. Те деньги, что мне за последнее дело достались, разойдутся вмиг — много ли их? Это для гулянки много, а прожить на них… Ты ведь и мелких своих потом за собой потащишь, правильно? Или по-другому как-то помогать им захочешь, а это опять деньги. Тихо!.. — Он прислушался. — Не мамаша твоя зашевелилась?

— Нет, — тоже прислушавшись, успокоила его девушка, — мамка еще не скоро вскочит. Будет полдня валяться и клянчить, чтобы я одолжила где-нибудь денег, да притащила ей похмелиться. Ненавижу. — Она покачала головой. — Единственная польза, что она нажралась — та, что мы можем побыть вместе. Правда? — Она нежно погладила Сергея по груди и призналась:

— А то просто никаких сил нет ждать, когда она в очередной раз к тетке поедет. Мне порой так тебя хочется…

— И мне тебя так же. — Парень улыбнулся. — С тобой я становлюсь просто каким-то ненасытным. Вот хоть сегодня, сколько раз у нас уже это было? Четыре? А уже хочу тебя снова. Если бы не дело…

— А ты оставайся! — уцепилась за его слова Света. — Оставайся, милый, прошу. — Она погладила Сергея ниже пояса. — Ого! Да ты уже опять готов, мой силач… — Она опять нежно его поцеловала. — Останься, а?

— Нет, — с сожалением ответил парень. — Все у нас с тобой будет, Светка, не отчаивайся. Будет потом. А сейчас мне надо идти. — С трудом преодолевая охватившее его желание, он высвободился из ее отчаянных объятий. — Все будет, — повторил он, уже одеваясь, — ты только меня жди.

— Ничего у нас с тобой не будет, милый… — горько прошептала девушка, когда он ушел. — Я чувствую. Ничего. Если ты ко мне не вернешься, я тоже не хочу жить. Лучше хоть в тюрьму, хоть куда, только останься живым. Я тебя буду ждать… — шептала она сквозь слезы, уткнувшись лицом в мгновенно повлажневшую подушку, — только возвращайся. Я буду ждать, возвращайся… Ну пожалуйста…

— Ну что, марухи! — Голова явно подражал какому-то актеру из фильма про бандитскую жизнь. — Может, видимся мы в последний раз! — Он поднял стакан, до половины наполненный водкой, и оглядел своих подельников, собравшихся за столом.

Дрын, Сокол, Мелкий, Зина и Нина — все как один имели помятый, неопрятный вид. Им и прилечь-то удалось всего на несколько часов — так затянулась вчера пьянка. Да и где тут спать? На шестерых всего один диван, да стулья — вот и весь комфорт. Однокомнатная квартира была насквозь прокурена, несмотря на то, что окна держали постоянно открытыми — все шестеро беспрерывно курили. — На дело идем! На большое, мать его, дело!

Голованов продолжал рисоваться перед опухшими от недолгого сна и водки подругами. Да и его троица внимала словам пахана едва не раскрыв рты, проникаясь его прочувствованной речью и ощущая себя кем-то наподобие героических защитников Отечества, отправляющихся на верную погибель. И не впятером против двух тетушек, работниц почты, да еще шофера — так как про неожиданное подключение к охране милиционера им ничего не было известно, — а против несметных полчищ вероломных врагов, вооруженных до зубов по последнему слову техники.

— На большое дело! — с пафосом повторил Голованов. — И если мы не вернемся… — Зинка с Нинкой, не выдержав, заголосили, размазывая по помятым щекам обильно брызнувшие похмельные слезы, а пахан, не зная, что сказать дальше, так как с ужасного бодуна ему больше ничего не лезло в голову, на всякий случай грозно цыкнул на воющих подружек и, громко крякнув, лихо опрокинул стакан, осушив его до дна. — Вот так! — Он хряпнул стаканом о стену. — Может, в последний раз! — объяснил он подругам, которые, хоть и продолжали рыдать, с неодобрением, однако, зыркнули глазами на разбившего посуду пахана. Ведь с этими непредсказуемыми ребятками посуды было не напастись, приходилось красть в дешевых столовых, кафе, где на потрепанных, вечно грязных девушек смотрели подозрительно, а одноразовые пластмассовые стаканчики, как раз очень удобные для подобных буйных пьянок, которые они как-то раз принесли в дом, Голова решительно отверг, забраковав именно потому, что их при случае не треснешь об стену, да еще наградил обеих своими фирменными увесистыми оплеухами, чтоб впредь было неповадно.

Остальным идея главаря пришлась по вкусу, и три стакана, предварительно лишившись своего содержимого, перекочевавшего в три пустых похмельных желудка, также весело зазвенели о стены, осыпая комнату градом осколков. Зинка с Нинкой боязливо съежились, опасаясь, что их может задеть, и примолкли, боясь сказать хоть слово против.

— Не сси, марухи! — грозно и одновременно бодрячески-обнадеживающе рыкнул пахан на двух притихших, но явно возмущенных хозяюшек. — Скоро из хрусталя пить будете! Это говорю вам я, Голова! — Видимо, опять вспомнив какой-то боевик, он постучал себя кулаком в мощную грудь. — Я, Голова! — с наслаждением повторил он и вдруг озаботился:

— Эй, пацаны, сколько там натикало? Где этот хренов Умник?

Как бы в ответ на его вопрос тут же раздался стук в дверь и девицы по небрежному кивку пахана наперегонки бросились открывать — любое промедление могло обойтись им в пару воспитательных затрещин.

Опаздываешь! — грозно насупил брови Голова. — Что за дела?

— Ничего подобного, — спокойно возразил Умник. — Посмотри на часы.

Пахан посмотрел на часы и обнаружил, что Умник прав. Не найдя к чему бы еще придраться, он неопределенно пробурчал:

— Ну-ну.. — И, немного подумав, добавил:

— Смотри у меня!..

Эй, Сокол, а ну хорош! — Он заметил, что тот под шумок пытается налить себе водки. — На дело идем, значит, трезвехонькими должны оставаться! — Выпитые на шестерых три бутылки в счет как бы не шли — это была мелочь. — Понятно?

— Понятно, понятно, — недовольно буркнул тот, отдергивая руку от бутылки.

— Ну, присядем, что ли, на дорожку, — предложил пахан и все, кто в этот момент стоял, послушно присели. — Все, рванули! — Голова тут же дергано вскочил, с шумом опрокидывая стул. — Не боись, марухи, скоро на эти, как их, ну, острова, в общем, махнем! — подбодрил он двух боевых подруг, собравшихся было опять зареветь. — На Канары, вот! — вспомнил он наконец. — Мы уйдем, а вы пакуйте тут пока свои вещи! — И первым решительно шагнул за порог.