Воспоминания о будущем - Патрик Кэт - Страница 14

— Джейми, опомнись. Ты не можешь с ним встречаться!

— Почему нет? Когда ты перестанешь быть такой скромницей?

— Почему нет? Сейчас я тебе скажу почему.

В ответ Джейми хохочет, как будто это игра. Возможно, для нее так оно и есть. К сожалению, она не может знать, до чего доведет ее эта игра. Но я-то знаю. Я помню.

— Валяй, я вся внимание, — говорит Джейми, а сама берет пузырек ярко-розового лака и принимается красить ногти на ногах.

— Отлично, — киваю я, все еще надеясь достучаться до нее. — Начать с того, что он женат.

— Несчастливо женат, — парирует Джейми. — Какой смысл в несчастливом браке?

Я понимаю, о чем она говорит. Джейми имеет в виду брак своих родителей, который, по иронии судьбы, закончился из-за того, что ее отец стал с излишним интересом поглядывать по сторонам. Но еще большую иронию я вижу в том, что Джейми расскажет мне эту невеселую историю на своем предсвадебном девичнике, где она будет вовсю целоваться не с тем мужчиной, за которого соберется выходить замуж. А тот, за кого она соберется выйти и все-таки выйдет, вскоре изменит ей со своей секретаршей. Ирония судьбы.

Даже больше — порочный круг, который мне предназначено наблюдать своими глазами.

Вернувшись в настоящее, я продолжаю:

— Ладно, а как насчет этого — он учитель, а ты ученица? Притом несовершеннолетняя. Это противозаконно, Джейми. Его могут уволить и посадить в тюрьму.

— Не могут! За это никому никогда ничего не бывает!

Ничего не бывает? Возможно, я опять что-то упустила, и мы живем в мире, где подобная ситуация стала настолько типичной, что за нее, как утверждает Джейми, «никому никогда ничего не бывает»?

Ладно, проехали. Идем дальше.

— Он старый.

— A y тебя предубеждение против людей в возрасте?

— Ты не находишь, что он слишком упитан?

— Мне нравятся мужчины с брюшком.

Мужчины? Он что, уже не первый?

Мысленно сверяюсь со своими записями и выуживаю пару напоминалок о мальчиках, с которыми Джейми общалась в последнее время.

— А как же Джейсон? Или Энтони?

— Они — мальчишки. Приятное развлечение, не больше. А Тэд — мужчина!

Боже правый, так он уже Тэд?

— У него точно проблемы, раз он встречается со школьницей!

— Вообще-то я не обычная школьница. И потом, Лондон, ты меня все равно не переубедишь. Он мне нравится!

— Это отвратительно.

— Не более отвратительно, чем то, что тебе нравится Люк.

Я вздрагиваю при упоминании его имени.

— С чего это вдруг? Он — само совершенство.

— Тебе не кажется, что это некоторое преувеличение? — спрашивает она, закатывая глаза. — То есть он, конечно, милый, но ведь не Кристофер Осборн. И вообще, твой Люк с придурью. И это перевешивает всю прелесть его красивых глаз.

Я мгновенно забываю о проблемах Джейми и бросаюсь на защиту Люка.

— Он вовсе не с придурью! С чего ты взяла?

Довольная тем, что ей удалось отвлечь мое внимание от мистера Райса, Джейми снисходительно поясняет:

— Он рисует картинки! Всем известно, что этим занимаются только психи.

— Или художники, — вздыхаю я, невольно поражаясь простоте мира Джейми. Ей нравится мистер Райс, следовательно, она его получит; она не рисует и кисточку видела только в пузырьке с лаком для ногтей, значит, живопись приравнивается к психическому отклонению.

Разочарованно вздохнув, я возвращаюсь к теме мистера Райса.

— Ладно, а как тебе такой аргумент — замутив интрижку с учителем, ты лишаешь себя опыта школьных романов?

— Интрижка? Мне нравится твой прогноз. Это пикантно, — довольно мурлычет Джейми. Очевидно, «пикантно» — это ключевое слово сегодняшнего вечера. — Слушай, кто ты такая? Мой психоаналитик? — спрашивает она, не поднимая глаз от своих пальцев на ногах. — Лондон, школьные романы — это адская скука. Уж поверь моему опыту, он у меня намного больше твоего. И потом, он мне нравится. Так что отвяжись от меня, ладно?

— Можно я вернусь к самому началу и повторю, что он женат?

Кажется, она сейчас разорется.

— Мне плевать! Жена его не понимает! А МНЕ ОН НРАВИТСЯ! — Джейми отчеканивает последние три слова и смотрит мне прямо в глаза. И я сдаюсь. Не потому, что она победила, а потому, что мне вовсе не улыбается возвращаться в темноте к себе домой, если Джейми разозлится и выставит меня вон. Я не уверена, что взяла с собой ключи, а мама уехала на всю ночь.

Поэтому я откладываю нетронутый пузырек черного лака и поднимаю руки.

— Ладно, ладно, умолкаю.

— Спасибо! — фыркает Джейми, продолжая красить ногти в истерически-розовый цвет, которым пользуются только проститутки или шестилетки.

Кстати, о розовом…

— Слушай, Джейми…

— Чего еще? — спрашивает она таким тоном, что я решаю действовать осторожнее.

— За что чирлидерши так меня ненавидят? — спрашиваю я, вспомнив косые взгляды, которые ловила на себе весь день.

Джейми звонко хохочет, словно я разыгрываю перед ней комедию.

— Очень смешно, — сообщает она, отсмеявшись и возвращаясь к ногтям.

Очевидно, мне придется ей подыграть.

— Да, я знала, что ты оценишь. Но серьезно, тебе не кажется, что они слегка заигрались в плохих девочек? Скажи, разве это не омерзительно?

Джейми поднимает на меня взгляд, крошечная кисточка в ее руке застывает на середине мазка.

— Лондон, у тебя опять приступ?

Я прикусываю язык, чтобы не рассмеяться. Обычно я объясняю свои странности весьма расплывчатым понятием «приступ мигрени». Джейми всегда будет без вопросов покупаться на эту выдумку, и вовсе не потому, что она дурочка. Просто ей это не слишком интересно.

Или она все знает, но ей плевать.

Я благоразумно молчу, а Джейми продолжает:

— Ты же практически отбила у Карли парня. Кристофера Осборна. Ну как, вспомнила? Тебе не кажется, что это серьезный повод для очень серьезной ненависти? А остальные чирлидерши — просто послушное стадо девочек-овечек.

Я от души смеюсь над ее дурацким словечком.

— Ну да, конечно, — говорю я, отсмеявшись. Мне, конечно, очень хочется узнать побольше, но я боюсь выдать себя излишним любопытством. Зато теперь я, по крайней мере, знаю, в чем виновата — пусть и без вины.

Я никогда ни у кого не уводила парней.

По крайней мере, я ничего такого не помню.

— Так ей и надо было, — пыхтит Джейми, сосредоточившись на прорисовке кончиков ногтей.

— Наверное, — отвечаю я без всякой уверенности. Кисточка снова зависает в воздухе, и Джейми непонимающе поднимает на меня глаза.

— Лондон, ты такая добренькая! Поделом ей было! Она же отрезала твой хвост!

Я машинально подношу, правую руку к волосам. К длинным, нормальным волосам. Собрав в кулак все свои дедуктивные способности, я решаю, что безопаснее всего будет отделаться нейтральной репликой.

— Да, но это было давно.

— Не существует срока давности для тех, кто пытался испортить чужую внешность, — с жестокой улыбкой сообщает Джейми, а потом снова возвращается к маникюру. — Хорошо, что я тебя спасла!

— Мммм, — мычу я, делая вид, будто страшно занята своими ногтями, так что Джейми может спокойно продолжать рассказ.

— Я назвала ее Вонючкой, схватила тебя за руку и повела к директору. Помнишь? Тогда-то мы и подружились.

Джейми поднимает на меня глаза, и я вижу в них настоящую нежность.

— Нет худа без добра, — говорю я, улыбаясь ей.

В этот момент мать Джейми звонит ей на мобильный, прерывая наш экскурс в прошлое. Джейми смотрит на экран своего телефона и отвечает самым равнодушным тоном:

— Да? — Секунд десять она молча слушает, потому вяло бросает: — Ладно, пока. — И отключается.

— Ужин готов, — сообщает она мне. На этом наш неприятный разговор на сегодня завершен.

Позже, после просмотра глупой романтической комедии, попкорна и содовой, когда настает время ложиться спать и Джейми уходит в ванную, я тайком вкратце записываю итоги сегодняшнего вечера. Гораздо более длинный и более подробный отчет о сегодняшнем дне ждет меня дома, так что сейчас я записываю только самое главное.