Притяжение века (СИ) - Ручей Наталья - Страница 55

Выпалив все это скороговоркой, мальчик спросил:

– Ты не обидишься?

И уже побежал к двери, не дожидаясь ответа.

– У вас нет другого кавалера, – заключил Брайн, поднимаясь с кресла.

– Удивлена, что у вас нет другой дамы, – сказала Мэри, когда они вдвоем вышли из дома.

– Почему?

– Потому что сомневаюсь, что я – лучшая для вас компания.

Брайн и Мэри неторопливо шли к деревне. Можно было воспользоваться экипажем, но день был чудесным, и они уже давно не говорили друг с другом. Брайн даже соскучился по ее подаче правды в лоб, по ее едва заметному акценту, по расслабленности, которую ощущал рядом с ней. Маска, к которой привык, могла временно не стягивать своими лентами. Позже он снова наденет ее, но с Мэри в этом не было необходимости.

Она принимала его с недостатками, и, возможно, именно это обстоятельство стирало ее недостатки в глазах Брайна. Она могла принять Михаэля, если бы он ей позволил, или если бы он позволил себе. Ее могло и не быть здесь, если бы она действительно этого хотела. Но она была. Шла рядом. И хотя знала, что непременно пересечется с Михаэлем, не осталась в спасительных стенах дома. Она достойна его брата, даже если эти двое еще не пришли к такому же выводу.

– У меня нет дамы сердца, – честно сказал Брайн, – и мне не хочется развлекать кого-то салонными сплетнями или трактатом о погоде. Вы даете мне возможность не прослыть отшельником и не тратить слова и свое время впустую.

Их взгляды встретились.

– И еще мне хотелось поговорить с вами о Михаэле.

– Эта тема не лучше погоды. Мы, мягко говоря, в ссоре.

– Почему?

– Потому что он не считает, что я лучшая компания для него.

Брайн мягко улыбнулся.

– Он заблуждается.

– Или вы заблуждаетесь, думая, что он заблуждается.

Они обменялись улыбками. Звуки веселья и музыки приближались, и разговор перешел в шутливое русло, а когда Мэри окунулась в великолепие сельского праздника, то и вовсе забыла, что должна поддерживать беседу. Она с радостными восклицаниями переходила от одного лотка к другому, с открытым восхищением рассматривала, как борются местные силачи, с наслаждением вслушивалась в незамысловатые мелодии песен и без стеснения вонзила зубки в огромный пряник, который для нее купил Брайн.

– Он… – она начала говорить, толком не прожевав, поперхнулась и рассмеялась, как девчушка. – Он вкуснее свадебного торта! Я знаю, что пряник угрожает осесть на моих бедрах, но я расквитаюсь с ним после.

– Он, что, и впрямь так хорош? – усомнился Брайн.

Он посмотрел на прилавок, но там уже столпилась ребятня.

– Попробуйте, – предложила Мэри, протянув пряник к его рту нетронутой стороной.

Не отрывая от нее глаз, Брайн откусил лакомство. И закрыл глаза под ее одобрительный смех.

– Еще? – спросила Мэри.

– Хватит, иначе мой брат все-таки убьет меня взглядом.

Мэри сделала вид, что не расслышала и не сделала попытки посмотреть по сторонам, как любая другая женщина на ее месте. Они подошли к помосту для танцев. Несколько пар отплясывали под свист и аплодисменты толпы.

– Доверитесь мне еще раз? – спросил виконт, предложив Мэри руку.

– Если вы предполагали пригласить меня на танец, не нужно было угощать таким огромным пряником, – нахмурилась Мэри, но в глазах ее плясали чертики.

– Я просто предлагаю вам возможность с ним расквитаться, как вы и хотели.

Рассмеявшись, Мэри бойко вышла на помост. Танцуя, они постоянно сбивались, и леди Элфорд не смотрела никуда, кроме пола и партнера. Если бы она слегка повернулась вправо, то заметила бы Михаэля, к устам которого приклеилась злая ухмылка. Казалось, он едва сдерживался, чтобы не стащить ее с помоста и не отшлепать на глазах у всех жителей. И если бы она внимательней присмотрелась к Брайну, то заметила бы его блуждающую довольную улыбку.

Но она была поглощена расплатой над пряником, пока музыка не стихла.

– Виконт, – она с трудом перевела дыхание, – я похудела на несколько фунтов!

Он кивнул и хотел что-то сказать шутливое, но другой голос, серьезный, мрачный, опередил его:

– Вам это не повредит.

Итак, Михаэль не выдержал роль наблюдателя. У Мэри было прекрасное настроение, он мог воспользоваться этим и вернуть расположение, но горячность Блэкбернов затмила разум.

– Граф, – Мэри медленно обернулась, – вы тоже далеко не в идеальной форме.

– Вот как?

– Увы. Что бы вам ни говорила ваша дражайшая Матильда.

Михаэль вздрогнул, но быстро взял себя в руки. Брайн тоже удивился, кто рассказал леди Элфорд о любовнице, и знала ли она, что он делил любовницу с братом? Мэри бросила в его сторону насмешливый взгляд, и он понял: знала.

– Если вы в курсе, кто для меня Матильда, – тихо сказал граф, – вы прекрасно понимаете, что мы не тратим время, чтобы язвить или лгать. Вы понимаете, верно?

Он приподнял правую бровь.

– Верно, – ответил сам. – Вы знаток в интимных вопросах.

Вопреки ожиданиям Брайна, леди Элфорд не дала графу пощечину.

– Виконт, – сказала дрогнувшим голосом, – мы еще не посмотрели на лотки с тканями.

Брайн бросил предостерегающий взгляд на брата, но тот не удержался от еще одной колкости:

– Даже если вы скупите несколько лотков, ткани не хватит, чтобы пошить на вас платье!

Мэри и Брайн продолжали удаляться. Спокойно, невозмутимо, словно плевать хотели на него! Скорей бы ночь, чтобы забыться, чтобы сон одурманил его, убивая желание и мысли об этой женщине. Нет, ночи ждать долго! Он сделает это сейчас!

Михаэль взял Мэри за локоть, когда она хотела спуститься с помоста.

– Ты выберешь ткань для очередного непристойного платья позже, – прошипел в ухо. – А сейчас поможешь мне вернуться в идеальную форму, потому что видит Бог, если я и утратил ее, то из-за тебя.

– Нет.

Не заметив протеста, он вывел Мэри в круг танцующих, прижал и, заставив посмотреть себе в лицо, ослабил хватку.

– Я хочу ощутить, как извивается твое тело, – прошептал Михаэль. Его голос был тих и мягок, словно он убаюкивал ее. – Снова. Для меня.

Он на секунду сжал ее в сильных объятиях и отпустил, утешительно проведя по спине.

– Я хочу ощутить твой запах, хочу видеть твои глаза, когда ты злишься, улыбаешься, когда твое тело льнет ко мне и просит о ласке. Я не могу не думать о том, как часто ты загоралась для другого мужчины, но все равно хочу тебя.

– Я…

– Молчи! – Он наклонил голову к ее уху. – Ты не стала лгать, когда я молился об этом, не делай этого и сейчас.

Он отстранился, они выглядели как обычная танцующая пара, но искры и слова, которые летали между ними, выдавали любовников.

– Когда я бросил тебе в лицо оскорбления, даже когда ушел, хлопнув дверью, я мечтал услышать ложь. Мечтал, что ты скажешь, что никого не было. Никогда. Я бы поверил, хотя и знал. Поверил, потому что хотел этого. Я бы никогда не позволил себе упрекнуть тебя. Я бы принял тебя. Порочную, лживую, лицемерную. Любую. Я не могу принять единственное, что ты предлагаешь. Равнодушие.

Она сбилась с ритма, и не захотела делать вид, что танцует.

– Надеюсь, что помогла вам вернуться в форму, и вы снова будете неотразимы. Для Матильды. Или других женщин, с которыми делили или будете делить постель. Если вам покажется, что я ревную, не обольщайтесь. Я равнодушна к мужчинам, которые не видят бревна в собственном глазу, но у тебя заметят единственную соринку.

Она сделала шаг в сторону, но граф удержал ее.

– Единственную? – спросил с надеждой.

На секунду замешкавшись, Мэри покачала головой, и он отпустил ее. Она поняла, о чем он ее спрашивал, и снова не захотела солгать. У нее был любовник, и не один. Господи, она развратна!

Михаэль сошел с помоста, глядя вслед стремительно удаляющейся Мэри.

– Если это твоя женщина, – сказал Брайн, – у тебя не так много времени, чтобы попытаться ее удержать.

– Или что?

Брайн не ответил, но Михаэль закончил фразу сам: или он удержит эту женщину, или не сможет дышать.