Осенние костры - Комарова Валерия А. - Страница 68

— Гэл! Старый пройдоха! А я-то удивлялся, знакомым духом завоняло! Какими судьбами? — Кэс широко улыбнулся. — А на хозяина нашего не обижайся, он нас защитить хотел. Кстати, хозяин, а где Рей? Она уже минут пятнадцать как должна была вернуться…

— Я за ней следить не нанимался, маг. Ищи её сам, если хочешь, может, и найдёшь… — буркнул Алик.

— Я сейчас, подожди Гэл, — Кэс переменился в лице и опрометью бросился во двор, к конюшне.

— Рей — это его спутница? — тихо спросил Гэл у Алика. Посетители уже начинали коситься на него, а вышибала встал неподалёку, многозначительно поигрывая кинжалом. Алик кивнул и взглядом дал понять непрошенным защитникам, что всё в порядке. Он мог не любить магов, но глупцом не был, отнюдь. Что-то подсказывало ему, что гость ищет девочку не для того, чтобы причинить вред. Да и маг Кэссар, несмотря ни на что, заботился о ней, этого Алик тоже отрицать не мог. Что-то связывало этих двоих, что-то, от чего девочка предпочла убежать. Испугавшись? Решив не рисковать?

Алик знал, что всё не так просто. Она любила этого охотника. Она хотела уберечь его… От чего?

— Она уехала, Гэл! Эта гадина сбежала! Она нарушила клятву! — Кэс упал на один из стульев, игнорируя любопытные взгляды.

— Я правильно понял, ты о… Ты говоришь о Реи’Линэ?

— О ней! О ком же ещё! Гэл, не задавай глупых вопросов! Эта сволочь решила уклониться от исполнения данного мне слова!

— Куда она направилась? Что она сказала? Она что-нибудь просила передать? — Гэл кинулся к Алику. Тот лишь пожал плечами, ничего не отвечая, дескать, не его это дело, разбирайтесь сами.

— Кэс, ты должен догнать её! Князья отказываются контактировать с нами, делегацию Академии не пропустили во Врата. Сейчас она единственное звено между нами и фейри!

В зале повисла тишина. Гэл, опомнившись, зажал себе рот рукой.

— Маг, ты о чём это? Ты фейкам что ль нашу Рейку подставить решил? — Алик закатал рукава и вышел из-за стойки. На магах скрестились мрачные, не обещавшие ничего хорошего взгляды.

— Её? Подставить? — Кэс нервно хихикнул, но всё веселье в тот же миг словно рукой сняло. Он вскочил и заорал: — Да ваша любимая Рей сама кого хочешь подставит! Чего ещё можно ждать от княгини!

В зале повисла тишина. Алик побледнел и зажал рот ладонью…

Кэс вскочил и, не обращая внимания на друга, помчался наверх собирать вещи. Он догонит её. Догонит и убьёт, без сомнений и сожалений. Потому что она в очередной раз доказала, что ей нельзя верить, в очередной раз предала.

— Не нравится мне всё это, — Гэл покачал головой и повернулся к хозяину. — Добрый человек, не расскажешь мне, что тут произошло? Думаю, и я могу поведать тебе немало интересного…

Я бежала туда, где, как мне казалось, должна была быть. Там началась эта история, там же она должна и закончиться, по крайней мере, для одного из нас. Я не надеялась, что Кэс оставит меня в покое, простит нарушенное слово, но, возможно, вдали от меня, он сможет рассудить здраво и подождать. Ведь ничто ещё не закончено, Грань скоро будет прорвана. Я не тёшу себя иллюзиями, что я незаменима, но моя сила — существенный перевес в нашу сторону. Не одну жизнь она спасёт. Нас, фейри, и так осталось мало. Слишком мало…

Не хочется думать, что в этом есть и доля моей вины, что и на моих руках золотая кровь.

Дверь скрипнула. Моё сердце ухнуло в пятки…

— Ты решила, что я поленюсь догнать тебя? Мы ещё не все наши дела закончили…

— Ты не слишком торопился, Кэссар, ужин уже три часа как стынет. Поешь? Или предпочитаешь на голодный желудок умереть?

Сегодня один из сюжетов этой сумасшедшей пьесы, поставленной сестрой моего отца[20], обретёт свой логический конец, и даже Ткачиха не может предугадать — какой именно…

ГЛАВА 11. КОГДА СХОДЯТСЯ ВСЕ ПУТИ

30 сентября — 9 октября

Его рука в очередной раз дрогнула… Он разжал пальцы, и меч с жалобным звоном упал на пол. Кэс отступил на шаг и покачнулся.

И я с ужасом поняла, что натворила…

— Кэс…

Я не знала имени того идиота, что решил тогда отличиться и заполучить себе гончую, меня это никогда не интересовало. Только что я его назвала…

Того идиота звали Кэссар Ветер.

Мы встретились в избушке, на самом краю земли, чтобы, наконец, положить конец той истории, что началась почти пять лет назад, будто актёры третьесортной пьесы одного из миров, давно канувших в вечность… Мы знали свои роли назубок, но режиссёр вдруг решил поменять реплики местами. И всё запуталось… Мститель превратился в злодея, а убийца — в жертву…

И я не знала, что теперь с этим делать…

Кэс лежал на полу, свернувшись в клубочек, подтянув колени к груди и спрятав лицо в ладонях, будто ребёнок в утробе матери. Словно сломанная кукла.

Сломанная мною. Моими словами.

Я села рядом и запустила пальцы в шелковистые пряди его волос в попытке успокоить, унять боль. С той же силой, что Кэс ненавидел меня, теперь он хочет умереть сам. И я не знаю, как помочь ему.

О, Стихии, как бы я хотела забрать его боль себе!

Дура! Я полная дура! Зачем?! Зачем я пыталась убежать от судьбы?! Я должна была умереть! Я! Не он! Я! Только я!

Знаешь, Кэс, я ведь не помню тот день. Совсем не помню. Хотя, нет, не так… Я помню утро, тётя всё смеялась надо мной и говорила, что от моих метаний ничего не изменится, и раньше ты не приедешь. Помню, как она заплетала мне волосы в косу. Помню, как братья усмехались и дразнились. Глупо, да? Даже не глупо — странно. Они ведь любили меня, пусть не родную, но дочь и сестру. Мало кто по обе стороны Врат относился ко мне так же. Пожалуй, только Егерь и Лисси, даже для Эльгора я прежде всего княгиня, а потом уже живое существо со своими мыслями, чувствами, проблемами… А они не знали, кто я такая, считали обычным человеком. Я была подобранной из жалости сироткой, камнем на шее, но они любили меня.

А я их убила.

Я услышала песню в тот момент, когда тётя в очередной раз рассмеялась. Она тоже что-то почувствовала. Помню, я стонала: «Музыка… Злая музыка». Она говорила мне не слушать, пыталась обнять меня. Я вырывалась, размахивала руками. Там, на столе, стоял кувшин с вишнёвым соком. Я случайно задела его, когда отшатнулась. Алые брызги по всей кухне… А потом боль.

Я ведь была человеком во всех смыслах, Кэс. Там, на площади, я полностью стала человеком, не только внешне. Музыка ломала мои кости, расплавляла ткани, словно я была мягкой глиной, меняла меня. Она убивала меня и возрождала вновь, возвращала память и отнимала разум. Наверное, я говорю непонятно, но я и сама не знаю, что она сделала со мной. Не помню.

Я очнулась в лесу, не поняв в первый момент, как там оказалась. Было темно и холодно. Сначала я подумала, что это братья так пошутили, и начала звать их, а потом вдруг поняла, что, несмотря на тьму, вижу, словно днём…

Я провела в том лесу полгода, словно раненный зверь забилась в медвежье логово, выгнав хозяина, не решившегося связываться с монстром. День я проводила в тесной пещерке, свернувшись калачиком на камнях и поскуливая от холода, а ночью выбиралась в лес и ловила мелких зверьков, утоляя голод сырым жёстким мясом. Порой я задумываюсь, а было ли то существо мною? Княгиней? Или это было неразумное чудовище?

Не знаю… я действительно не знаю.

А хочешь, я расскажу тебе, что вновь вернуло меня к жизни? Ребёнок… да-да, ребёнок, заблудившийся в лесу. Я нашла её, эту шестилетнюю девочку, во время одной из своих вылазок.

Я посчитала её добычей, остановившись в последний миг, уже почти насадив хрупкое смертное тельце на свои когти. В какой-то момент пришло осознание, что я убиваю ребёнка… Ребёнка! Неважно, что она — человек. Прежде всего, она — дитя. Дети священны. Детей не должны касаться войны и раздоры, они не должны знать даже слова «смерть».

20

Не «тётка», именно «сестра отца». Если у людей родословная представляется в виде древа, то у фейри это прямая линия с редкими ответвлениями. Кровной считается связь родителя и ребёнка или между детьми одного родителя. Также родственниками считаются все прародители, но не их братья и сёстры.