Классическая драма Востока - Гуань Хань-цин - Страница 136

136

В 1643 году крестьянское войско под руководством Ли Цзы-чэна захватило столицу Минской династии — Пекин; император покончил с собой, а придворная знать бежала на юг. В 1644 году один из минских принцев — Фу-ван — в Нанкине провозгласил себя императором. Однако неспособность Фу-вана к управлению, нежелание организовать отпор наступавшим с севера маньчжурским завоевателям, а также разложение и предательство сановников послужили причиной быстрого падения (в 1645 г.) его правительства.

Зловещую роль при дворе Фу-вана играли Ма Ши-ин и Жуань Да-чэн. Занимая высокие посты, они преследовали только личные цели и с помощью интриг расправлялись со своими противниками. Оклеветанный ими Хоу Фан-юй был вынужден бежать из Нанкина, а после возвращения вместе со своими единомышленниками из общества "Возрождение" оказался в тюрьме. Ли Сян-цзюнь, отвергшую подарки Жуань Да-чэна, принуждают выйти замуж за сановника Тянь Яна. Когда за ней являются, чтобы вести в его дом, Ли Сян-цзюнь отчаянно сопротивляется. Она падает, а кровь с ее разбитого лица попадает на белый веер — подарок Хоу Фан-юя. Художник Ян Вэнь-цун дорисовывает на веере ветки и листья персикового дерева (отсюда и название драмы). Позже в числе других певичек Ли Сян-цзюнь попадает во дворец Фу-вана, где остается до того момента, как император тайно покидает столицу. Вместе с учителем пения Су Кунь-шэном и художником Лань Тянь-шу уходит из Нанкина и сама Ли Сян-цзюнь. Су Кунь-шэн только что вернулся из далекого путешествия в лагерь полководца Цзо Лян-юя, который мог подтвердить невиновность оклеветанного Хоу Фан-юя. Однако Су Кунь-шэн опоздал: полководец, сам оказавшийся жертвой интриг Ма Ши-ина и Жуань Да-чэна, покончил с собой. Вернувшись, Су Кунь-шэн узнает, что двери тюрем открыты, все узники, в том числе и Хоу Фан-юй, бежали. Ли Сян-цзюнь не теряет надежды найти своего любимого. Через три года после разлуки в горах Цися происходит встреча героев. Они по-прежнему любят друг друга, но обстоятельства вынуждают их расстаться.

Сцена тридцать шестая. Бегство

10-й день 5-го месяца 18-го года

правления Чунчжэня (1645).

Император Хунгуан [216]

(в простом одеянии, верхом на коне появляется в сопровождении двух евнухов и двух фрейлин с фонариками, поет)

На мотив "Девушка, что ароматная ива"

Услышали — третью стражу бьют — и загремели засовами. Услышали — третью стражу бьют — и загремели засовами. Кони, быстры и легки, стучат подковами. Дует ветер за воротами дворцовыми. Свечи в фонарях плачут слезами пунцовыми.

Я — император Хунгуан. Когда Цзо Лян-юй со своими солдатами неожиданно двинулся на восток [217], я перебросил свои войска, чтобы преградить им все пути для наступления. Кто бы мог подумать, что солдаты с севера воспользуются этим и переправятся через Хуайхэ. В настоящее время они держат в осаде Яычжоу, и Ши Кэ-фа какую уж ночь подряд просит срочной помощи. Все в смятении, ни у кого нет желания обороняться. А эти Ма Ши-ин и Жуань Да-чэн скрылись неизвестно куда. По всему видно, что не усидеть мне на возрожденном минском престоле. Перебрал множество планов и решил, что наилучший выход из создавшегося положения — бежать. Только что сел на коня и покинул дворец. Тут же послал солдат с мандатом, которые должны проложить путь и, обманув стражу, открыть городские ворота. Мне бы только выехать из Нанкина, а там у меня есть место, где спрятаться.

(Поет.)

Воспользуемся тем, что на улице Тяньцзе тишина. Воспользуемся тем, что на улице Тяньцзе тишина. Спустимся к башне Фениксов — ночь темна. Не смог забыть о супружеском долге и придержал скакуна.

(Кричит.)

Жены мои и наложницы, поторапливайтесь, да держитесь все вместе.

(Поет.)

Они совсем как Мин-фэй, что варварам отдана, Совсем, совсем как Мин-фэй, что варварам отдана, С лютней в руках, печалью поражена, Жемчужные слезы на землю роняла она.

(Быстро удаляется.)

Актеры старого китайского театра. Ксилография, цветная печать, подкраска от руки. Государственный Эрмитаж.

Ма Ши-ин

(быстро скачет на коне, поет)

На тот же мотив

Сломлены замки на Янцзы, враги получили вход, Прорвана линия обороны, враги получили вход. Каменные стены Нанкина падут вот-вот, Я высший чиновник, — по дешевке продамся, но покупатель нейдет.

Я — Ма Ши-ин, в третью стражу отправился во дворец и только тут узнал, что император скрылся. Мне, его министру, лишь оставалось тоже потихоньку бежать.

(Поет.)

Поскорее переоделся, все рассчитал наперед, Оделся в чужое платье, все рассчитал наперед, Покинул свой дом на улице Цзиэ до того, как пришел восход, Но боюсь, что мне помешают враги, возьмут меня в оборот.

(Оборачиваясь назад, указывает.)Вот те красавицы, десяток повозок с тюками — одеждой и украшениями, мои скромные накопления, которые я сделал, пребывая на служебном посту. Нельзя, чтобы они попали в руки врагов. (Кричит.)Поторапливайтесь!

Две наложницы (появляются верхом) и несколько слуг (с тачками). Здесь мы, здесь!

Ма Ши-ин.Хорошо! Хорошо!

(Поет.)

Умный человек в дорогу с собой возьмет И похоронные принадлежности, и добро, и деньги, и скот, И жен своих, и наложниц непременно возьмет в поход.

(Обходит кругом сцену.)

Несколько горожан (с дубинками, входят, кричат). Ты — предатель Ма Ши-ин. Это из-за тебя народ обнищал, а государственные богатства страны растрачены. Сейчас посадил своих жен на коней, нагрузил добром повозки — куда это ты собрался? Держите его скорей! (Сбрасывают Ма Ши-ина с коня, сдирают с него одежду и, забрав женщин и все имущество, уходят.)

Жуань Да-чэн (появляется верхом на коне, поет)

На тот же мотив

Что за лестное назначение: было доверено мне Оборонные укрепления на Янцзы проверить по всей их длине. Какое прекрасное назначение, — говорю серьезно вполне, — Объехать с ревизией Янцзы было поручено мне. Кто заменит меня, коль убьют меня, с другими наравне? Лучше брошу я в воду свиток свой, пускай лежит на дне.