Классическая драма Востока - Гуань Хань-цин - Страница 185

185

Ёхэй.А-а! Смилуйтесь, смилуйтесь, господин самурай! Простите мою провинность! Я — не нарочно! Умоляю, отпустите меня!

Рассказчик

Так он вопит. Униженно он молит о пощаде.

Мориэмон.А, подлый негодяй! Забрызгал грязью знатного воина и его благородного коня, а теперь молишь о прощении! И ты надеешься, что так тебя и простят?

А ну-ка, подними Твою собачью морду!

Рассказчик

Он поднимает голову Ёхэя.

Ёхэй

Ой, дядюшка Мориэмон!

Мориэмон

Да это — Племянник мой Ёхэй! Беда-беда!

Рассказчик

И оба — в изумленье — Уставились глазами друг на друга.

Мориэмон.А, подлец! Ты ведь всего-навсего простой горожанин: любой позор тебе нипочем. Свою голову ты и в грош не ставишь. Но я самурай, я на службе у знатного господина! И я ношу славное, незапятнанное имя. Такое имя, которое пишется не одним, а двумя знаками! Я — другое дело!

Держите этого мерзавца! Он — мой племянник. Все равно — Его не пощажу: Я голову ему срублю! А ну, вставай!

Рассказчик

И, за руку схватив Ёхэя, Его с земли он силой поднимает. Но господин советник, Сдержав коня, забрызганного грязью, Кричит Мориэмону

Огури Хатия

Эй-эй! Постой, Мориэмон!

У тебя, кажется, меч плохо сидит в ножнах. Если он выскользнет из ножен и снесет кому-нибудь голову, прольется кровь. А если я увижу кровь, я буду осквернен, и мне уже нельзя будет явиться в храм и поклониться святому Кандзэону — от лица нашего князя. Мне придется вернуться в замок! Будьте же осторожны, воины, с вашими мечами, пока мы не тронемся в обратный путь. Мориэмон — ко мне!

Рассказчик

Тот повинуется И говорит Ёхэю: "Ты ненадолго получаешь жизнь. Тебе снесу я голову, когда Поедем мы обратно!" Он толкает Ёхэя прочь, Хотел бы приказать: "Беги, племянник! Беги скорей, не попадайся Мне на глаза!" — Но, самурай, Хранить он должен непреклонность духа. Он только молча Исподтишка Ёхэю знак дает: "Скорей беги, спасайся!" Но тот ошеломлен — И ничего понять не может. Так — летом — мы не слышим соловья И нам его невнятен слабый хрип. Мориэмон И княжеский посол Хранят невозмутимость самураев И равнодушие К случайным незадачам. Конь ускоряет шаг, И весь кортеж Уходит в сторону Нодзаки. Ёхэй шатается, Как будто пьяный. Не может он понять "Явь или сон?" Однако понимает, Что чудом уцелела голова.

Ёхэй

О, Наму Амида [337]! О, три сокровища Святого Будды! О, Кандзэон святой, Спаси и сохрани! Мой дядя должен зарубить меня! Отрубит голову, — А как мне жить Без головы?

Рассказчик

Он обезумел: Душа и разум упорхнули прочь. Он хочет убежать. Он слепо озирается кругом: В какую сторону ему податься?

Ёхэй.Бежать туда? Но ведь там Нодзаки. А куда провалился город? Я спутал все дороги. Это, должно быть, путь на Киото. А это что за гора? Это — Курагари? Или, может быть, Хиэй? Не понимаю, куда бежать? Где мне спрятаться?

Рассказчик

Глаза его блуждают. Он в смятенье, В глазах — туман, И подкосились ноги. Как быть? И вдруг — В толпе он замечает шляпу "кага". Да это ведь о-Кити! О-Кити! Он рад ей, словно грешник, Который в пламени пылающего ада Увидел милосердного Дзидзо!

Ёхэй

Спаси меня! Спаси меня, о-Кити! Меня сейчас зарубят. Идешь домой? Возьми меня с собой!

Рассказчик

В слезах, он кланяется в землю.

О-Кити.Но я еще не иду домой. Я уже прошла семь-восемь тё [338]по дороге к храму. Но вижу — впереди уйма народу, такая давка — не пробьешься. Вот я и вернулась сюда, чтобы здесь подождать моего муженька.

Но что с тобой? В каком ты страшном виде! Измазан грязью С головы до ног. Лицо заляпано Болотной тиной… Обрывки водорослей в волосах. Ты что, Ёхэй? С ума ты, что ли, спятил?

Ёхэй

Я вправду разум потерял. Я подрался из-за Когику — Ком грязи я швырнул И угодил — Подумать только — в самурая, Знатнейшего. Он был забрызган грязью, И конь его запачкан. Стража Меня схватила. Пригрозили мне, Что голову отрубят, Когда они назад пойдут из храма. Не знаю, как от них спастись!