Классическая драма Востока - Гуань Хань-цин - Страница 198

198

Кохэй.Ну хорошо, хорошо. Если сегодня ночью заплатишь, так завтра же снова дам тебе в долг, если у тебя надобность будет. Я уже вижу, что ты человек слова, не подведешь.

Рассказчик

И с этими словами, Податливыми, мягкими, как вата, Кохэй уходит, затянув Железную удавку На шее у несчастного Ёхэя. Ехэы молчит. Он хорохорился перед Кохэем, И из себя он строил богача, На обещанья не скупился, Но у него гроша нет за душой. Он кое-как отбился От всех долгов в "Домах любви", Но как отбиться От этого Кохэя — Ростовщика? Долг в целых двести моммэ!

Ёхэй

Но есть же где-то деньги, в самом деле! На главной улице прохожих много, — Так и шныряют! Быть может, двести моммэ обронил Какой-нибудь подвыпивший гуляка?

Рассказчик

Но вдруг звучат шаги. Он оглянулся. Какой-то человек Дорогу переходит с фонарем.

Ёхэй

На фонаре, сдается, Знак дома нашего? Так точно! "Кава"… Да это мой папаша — Токубэй! О, наму самбо! О, три сокровища святого Будды!

Рассказчик

Ёхэй проворно отступает в тень. Он распластался, как паук, Прижался Всем телом к запертым дверям, Ведущим в лавку Ситидзаэмона. А Токубэй Отодвигает боковую дверцу — И входит в дом к соседям.

Токубэй

Вы дома, Ситидзаэмон-доно? Ну как? Покончили с делами?

О-Кити

О, это Токубэй-сама? Пожалуйста, входите!

Вы знаете, мой муженек все еще не разделался со своими делами. Пришлось ему пойти в самый дальний конец квартала Тэмма. А я была занята по хозяйству перед праздником, даже и не заглядывала к вам все это время.

Вот и спасибо, что зашли. У вас теперь хлопот, Должно быть, полон рот! Да и с Ёхэем Забот не оберешься!

Рассказчик

Она отодвигает полог И, улыбаясь, Выходит встретить Токубэя.

Токубэй

Да, правда! Правда!

Вот вам покоя не дают заботы о ваших трех маленьких дочках, а мы просто голову теряем из-за нашего верзилы Ёхэя! Но что поделаешь, первый долг родителей — заботиться о своих детях. Да я, правда, этим не тягощусь и никогда не тяготился. Однако на душе спокойней, когда дети живут под родительской кровлей. Но если лишить наследства и выгнать из дома такого буяна и шалопая, так душа не на месте. Ведь Ёхэй легко может себя погубить, завтра же прямо в огонь кинется! Вот, например, поставит поддельную печать на долговой расписке, обязуясь уплатить десять каммэ, только для того, чтобы получить на руки хоть один! А там и захлестнет себе горло петлей — и всей его жизни конец!

Но я ведь только отчим, И, знаете, когда родная мать Из дома сына выгоняла, Я как-то оробел И не посмел вмешаться… Я не сумел остановить ее!

Краем уха я слышал, что он поселился у своего старшего брата — Тахэя на улице Дзюнкэй. Но если беспутный Ёхэн когда-нибудь появится в здешних местах, пожалуйста, вы и Ситидзаэмон-доно шепните ему, что я уж согласен помириться с ним. Пожалуйста, присоветуйте ему, пусть от всего сердца попросит прощения у своей матушки, пусть вернется домой да всерьез одумается и переменит свой нрав. Еще не поздно ему исправиться. Может, он вас и послушает! У моей жены о-Сава все родичи — самураи. Потому, верно, у нее в обычае никогда не менять своего решения. Что скажет — как ножом отрежет. Жаль, что наш шалопай не унаследовал от нее твердого чувства долга!

Его отец, — Покойный мой хозяин, Во всем был безупречный человек. Уж он-то понимал, Что значит долг, Что значит истинная доброта. Я сердце надрывал В заботах о его двух сыновьях. Не покладая рук трудился В честь памяти его. И вот… И вот теперь — мы выгнали Ёхэя. Я не припомню, Чтоб хоть единый раз Его отец Повысил голос, Когда случалось провиниться мне. А вот теперь… Уж, верно, В своей могиле, Покоясь под густой травой, Меня он будет ненавидеть! Какое бедствие! Какое горе На старые мои свалилось плечи! Подумайте, о-Кити-сама, Как тяжко мне…

Рассказчик

Он задохнулся, Не в силах удержать рыданий. Его глаза наполнились слезами. Он их стыдится. Не знает, как их скрыть, И притворился, Что дым из трубки ест ему глаза.

О-Кити

Да, понимаю, понимаю! Еще бы! Как вам тяжело.

Знаете, мой муженек должен скоро вернуться. Обождите немного — и потолкуйте с ним по душам.

Токубэй.Нет-нет! Нынче канун праздника, он будет занят. Я ему помешаю. Послушайте, о-Кити-доно! Вот здесь — триста монов. Я сунул их за пазуху незаметно от моей жены и потихоньку вышел из дома. Так вот! Если этот негодяй Ёхэй заявится к вам, отдайте деньги ему и скажите, пусть он купит себе хоть какую-нибудь летнюю одежонку, прикроет тело, когда нагрянет жара. Но только не вздумайте помянуть мое имя. Скажите — это подарок от Ситидзаэмона, ну, словом, что в голову придет. Я вам буду от души благодарен!

Рассказчик

Он хочет передать ей деньги… Как вдруг У боковой калитки Знакомый голос.