Классическая драма Востока - Гуань Хань-цин - Страница 199

199

О-Сава

О-Кити! Можно к вам зайти? Вы заперли уже ворота на ночь?

Рассказчик

Гость — Токубэй — испуган и смущен: Его жена, о-Сава? Так поздно ночью?.. И зачем?

Токубэй.О-о, я не хочу, чтобы она меня увидела. Я лучше спрячусь. Вы уж меня извините…

Рассказчик

Он ускользает за москитный полог И хочет спрятаться… Не удалось! О-Сава Успела мужнюю приметить спину.

О-Сава

Что это, Токубэй? И почему Муж хочет скрыться от своей жены?

Рассказчик

Смущенный Токубэй выходит, Не знает, что сказать… Молчит. О-Кити тоже растерялась — И даже позабыла Почтенную приветствовать соседку. А между тем Ёхей, Прижавшись к двери, Под нос себе бормочет.

Ёхэй.Ого! Моя мамаша, кажется, не прочь затеять небольшую свару? А ну-ка, послушаем, что она еще скажет!

Рассказчик

Он к двери ухо приложил — И слушает… О-Сава, Не торопясь, присела на ступеньку И распекает мужа.

О-Сава.Ну, Токубэй-доно! Ситидзаэмона дома ведь нет, а вы наспех покончили со всеми делами — и бегом к соседке через улицу. А с ней вы можете встречаться в любое время, а не в такую ночь, когда все по горло заняты своими неотложными делами. Что вам здесь понадобилось? Вы, кажется, уже не в тех летах, когда бегают за женщинами. Вас не назовешь вертопрахом. Хм-хм! Вы, верно, опять пошли сетовать по поводу беспутного Ёхэя? Так и есть, угадала! Уж чересчур вы озабочены вашим отцовским долгом, и все потому, что он вам не родной сын. Да ведь его выгнала родная мать, значит, вы тут ни при чем, ваше доброе имя не пострадает. Я все заметила. Неужели вы собираетесь подарить эти триста медных монет такому негодяю, моту? А на себя вы всегда жалели и ломаный грош потратить! Давать Ёхэю деньги? Да это все равно, что швырять их в бездонный колодец!

Да, ваша доброта И баловство — Вот это было ядом для Ёхэя! Но я не такова. Сказала: "Ёхэй лишен наследства", — И конец! От слова своего не отступлюсь, По мне, пускай хоть маслом Намажется И кинется в костер! Пускай в бумажном платье В пучину ринется, Пускай творит, что хочет. А вы? Всю душу вы отдать готовы Негодному разбойнику Ёхэю, Как будто вам и нужды нет, Что станется С женой и дочкой. А ну-ка, Домой, немедленно домой! Идите впереди меня!

Рассказчик

Она его подталкивает к двери. Он вырывается из рук жены.

Токубэй.О, ты не права! Это чересчур жестоко! Никто не рождается на свет с готовым родительским сердцем. Время идет, ребенок становится взрослым — и вот он уже отец!

А все родители Детьми когда-то были! Ребенок вырастает, Взлелеянный родительской любовью. Но и отец растет И возвышается душою Через сыновнюю любовь. Ты знаешь, Я, Токубэй, не много видел счастья. Я слуг не нанимал Ухаживать за мною, Я сам для близких был слугой!

Но я думал, что после моей смерти мой гроб понесут двое сыновей, один впереди, один позади, — и какие это были бы великолепные похороны! Больше чести, чем если бы сто чужих людей провожали меня на кладбище!

Конечно, у меня есть двое Приемных сыновей, Да что мне ждать от них! Мой гроб… Он будет отнесен в могилу Чужими равнодушными руками. Уж лучше Я, мертвый, упаду Среди дороги в грязь И парии — Меня швырнут С доски — в могилу для бродяг!

Рассказчик

Он захлебнулся Горючими слезами. Как жаль его!

О-Сава.Но разве этот беспутный Ёхэй ваше единственное детище? Разве нет у вас старшего сына — Тахэя? И притом еще о-Кати — только девочка, а все же ваше родное дитя!

Ну, хватит! Пошли домой! Идите-ка вперед.

Рассказчик

О-Сава подгоняет Токубэя.

Токубэй

Что ж, если уходить — Так вместе!

Рассказчик

Жену он тянет за рукав, И вдруг… Вдруг из-за пазухи жены Какой-то сверток — Тяжелый — шлепается вниз. Обертка развернулась. И все рассыпалось по доскам пола. Что это?.. "Тимаки" [360]— и монеты: мон пятьсот!

О-Сава

Ах-ах! — несчастье! Куда мне деться от стыда?

Рассказчик

Она всей грудью падает на сверток, Пытается закрыть его И спрятать. В отчаянье И плачет и кричит.

О-Сава

О Токубэй-доно! Я умоляю: Простите! О!.. Я эти деньги Взяла из тех, что вы собрали У наших должников! Да, я украла эти медяки — Пятьсот монет! Чтоб потихоньку их отдать Негодному бездельнику Ёхэю! Да! Двадцать лет супружества прошло И никогда со мной Такого не случалось! И если эти медные монеты Супружеские разлучат сердца И лягут, как преграда, между нами, О, если вы меня не сможете простить, Какое горе!