Новая жизнь. Божественная комедия - Данте Алигьери - Страница 52

52

ПЕСНЬ ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 1Vexilla regis prodeunt inferni [621] Навстречу нам, — сказал учитель. — Вот, Смотри, уже он виден в этой черни». 4Когда на нашем небе ночь встает Или в тумане меркнет ясность взгляда, Так мельница вдали крылами бьет, 7Как здесь во мгле встававшая громада. Я хоронился за вождем, как мог, Чтобы от ветра мне была пощада. 10Мы были там, — мне страшно этих строк, — Где тени в недрах ледяного слоя Сквозят глубоко, как в стекле сучок. 13Одни лежат; другие вмерзли стоя, Кто вверх, кто книзу головой застыв; А кто — дугой, лицо ступнями кроя. [622] 16В безмолвии дальнейший путь свершив И пожелав, чтобы мой взгляд окинул Того, кто был когда-то так красив, 19Учитель мой вперед меня подвинул, Сказав: «Вот Дит [623], вот мы пришли туда, Где надлежит, чтоб ты боязнь отринул». 22Как холоден и слаб я стал тогда, Не спрашивай, читатель; речь — убоже; Писать о том не стоит и труда. 25Я не был мертв, и жив я не был тоже; А рассудить ты можешь и один: Ни тем, ни этим быть — с чем это схоже. 28Мучительной державы властелин Грудь изо льда вздымал наполовину; И мне по росту ближе исполин, 31Чем руки Люцифера исполину; По этой части ты бы сам расчел, Каков он весь, ушедший телом в льдину. 34О, если вежды он к Творцу возвел [624] И был так дивен, как теперь ужасен, Он, истинно, первопричина зол! 37И я от изумленья стал безгласен, Когда увидел три лица на нем; Одно — над грудью; цвет его был красен; 40А над одним и над другим плечом Два смежных с этим в стороны грозило, Смыкаясь на затылке под хохлом. 43Лицо направо — бело-желтым было; Окраска же у левого была, Как у пришедших с водопадов Нила. [625] 46Росло под каждым два больших крыла, Как должно птице, столь великой в мире; Таких ветрил и мачта не несла. 49Без перьев, вид у них был нетопырий; Он ими веял, движа рамена, И гнал три ветра вдоль по темной шири, 52Струи Коцита леденя до дна. Шесть глаз точило слезы, и стекала Из трех пастей кровавая слюна. 55Они все три терзали, как трепала, По грешнику; [626]так, с каждой стороны По одному, в них трое изнывало. 58Переднему не зубы так страшны, Как ногти были, все одну и ту же Сдирающие кожу со спины. 61«Тот, наверху, страдающий всех хуже, — Промолвил вождь, — Иуда Искарьот; Внутрь головой и пятками наруже. 64А эти — видишь — головой вперед: Вот Брут, свисающий из черной пасти; Он корчится — и губ не разомкнет! 67Напротив — Кассий, телом коренастей. [627] Но наступает ночь; [628]пора и в путь; Ты видел все, что было в нашей власти». 70Велев себя вкруг шеи обомкнуть И выбрав миг и место, мой вожатый, Как только крылья обнажили грудь, 73Приблизился, вцепился в стан косматый И стал спускаться вниз, с клока на клок, Меж корок льда и грудью волосатой. 76Когда мы пробирались там, где бок, Загнув к бедру, дает уклон пологий, Вождь, тяжело дыша, с усильем лег 79Челом туда, где прежде были ноги, И стал по шерсти подыматься ввысь, Я думал — вспять, по той же вновь дороге. [629] 82Учитель молвил: «Крепче ухватись, — И он дышал, как человек усталый. — Вот путь, чтоб нам из бездны зла спастись». 85Он в толще скал проник сквозь отступ малый. Помог мне сесть на край, потом ко мне Уверенно перешагнул на скалы. [630] 88Я ждал, глаза подъемля к Сатане, Что он такой, как я его покинул, А он торчал ногами к вышине. 91И что за трепет на меня нахлынул, Пусть судят те, кто, слыша мой рассказ, Не угадал, какой рубеж я минул. 94«Встань, — вождь промолвил. — Ожидает нас Немалый путь, и нелегка дорога, А солнце входит во второй свой час». [631] 97Мы были с ним не посреди чертога; То был, верней, естественный подвал, С неровным дном, и свет мерцал убого. 100«Учитель, — молвил я, как только встал, — Пока мы здесь, на глубине безвестной, Скажи, чтоб я в сомненьях не блуждал: 103Где лед? Зачем вот этот в яме тесной Торчит стремглав? И как уже пройден От ночи к утру солнцем путь небесный?» 106«Ты думал — мы, как прежде, — молвил он, — За средоточьем, там, где я вцепился В руно червя, которым мир пронзен? 109Спускаясь вниз, ты там и находился; Но я в той точке сделал поворот, Где гнет всех грузов отовсюду слился; 112И над тобой теперь небесный свод, Обратный своду, что взнесен навеки Над сушей и под сенью чьих высот 115Угасла жизнь в безгрешном Человеке; [632] Тебя держащий каменный настил Есть малый круг, обратный лик Джудекки. 118Тут — день встает, там — вечер наступил; А этот вот, чья лестница мохната, Все так же воткнут, как и прежде был. 121Сюда с небес вонзился он когда-то; Земля, что раньше наверху цвела, Застлалась морем, ужасом объята, 124И в наше полушарье перешла; И здесь, быть может, вверх горой скакнула, И он остался в пустоте дупла». [633] 127Там место есть, вдали от Вельзевула, Насколько стены склепа вдаль ведут; Оно приметно только из-за гула 130Ручья, который вытекает тут, Пробившись через камень, им точимый; Он вьется сверху, и наклон не крут. 133Мой вождь и я на этот путь незримый Ступили, чтоб вернуться в ясный свет, И двигались все вверх, неутомимы, 136Он — впереди, а я ему вослед, Пока моих очей не озарила Краса небес в зияющий просвет; [634] 139И здесь мы вышли вновь узреть светила. [635] вернуться

621

ПЕСНЬ ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ Круг девятый. — Четвертый пояс (Джудекка). — Предатгели благодетелей. — Люцифер. — Три пасти Люцифера. — Предатели величества божеского и человеческого. — Центр вселенной. — Восхождение к южному полушарию

1.  Vexilla regis prodeunt inferni. — К латинским словам церковного гимна «Vexilla regis prodeunt» («Близятся знамена царя») Вергилий, добавляет «inferni» («Ада»), разумея под этими знаменами шесть крыльев Люцифера, уже возникшие перед ними во мгле.

вернуться

622

10-15. Мы были там… — Поэты вступили в последний, четвертый пояс или, точнее, в центральный диск девятого круга Ада, Джудекку (ст. 117), названный так по имени апостола Иуды, который предал Христа. Здесь казнятся предатели своих благодетелей. Они вмерзли в недра ледяного слоя.

вернуться

623

20.  Дит— Люцифер (см. прим. А., VIII, 68), по грудь возвышающийся изо льда (ст. 29) в самом центре Джудекки. Сочетая данные библейского мифа о восстании ангелов с построениями собственной фантазии, Данте по-своему рисует судьбу и облик Люцифера: некогда прекраснейший из ангелов (ст. 18, 35), он возглавил их мятеж против бога и вместе с ними был свергнут с небес в недра Земли, в средоточие вселенной. Превратясь в чудовищного Дьявола, он стал властелином Ада. Так в мире возникло зло (ст. 36).

вернуться

624

34.  Если вежды он к Творцу возвел. — То есть если он дерзостно взглянул на бога.

вернуться

625

45.  Как у пришедших с водопадов Нила— то есть как у чернокожих эфиопов.

вернуться

626

55-56. Они все три терзали… по грешнику. — В трех пастях Люцифера казнятся те, чей грех, по мысли Данте, ужаснее всех остальных: предатели величества божеского (Иуда, ст. 62) и величества человеческого (Брут, ст. 65, и Кассий, ст. 67), то есть тех двух властей, которые, согласно его доктрине, должны совместно (в лице первосвященника и в лице императора) вести человечество к блаженству вечному и к блаженству земному («Монархия», III, 16 [15]).

вернуться

627

65-67. Марк Юний Брути Гай КассийЛонгин — поборники республики, убившие (в 44 г. до н. э.) Юлия Цезаря, основоположника Римской империи.

вернуться

628

68.  Наступает ночь. — На земле снова наступает ночь.

вернуться

629

76-81. Когда мы пробирались… — Спустившись до поясницы Люцифера, которая приходится в центре Земли, Вергилий перевернулся головою вниз и начал, уже в пределах южного полушария, подъем головою вверх к земной поверхности. Данте же показалось, что Вергилий повернул вспять, в сторону Коцита.

вернуться

630

85-87. Он в толще скал… — Голени Люцифера, зажатого в каменное дно Джудекки (ст. 116–117), окружены пещерой (ст. 97–99). Сюда, карабкаясь по его шерсти, Вергилий вынес Данте и помогему сесть на крайотверстия, из которого торчат ноги Люцифера, после чего сам перешагнул на скалы, то есть ступил на дно пещеры.

вернуться

631

96.  Солнце входит во второй свой час. — В южном полушарии уже утро.

вернуться

632

112-115. Смысл: «И над тобой теперьюжный небосвод, осеняющий безлюдное море, посредине которого возвышается остров Чистилища, и противоположный северному небосводу, осеняющему обитаемую сушу, посредине которой стоит Иерусалим, где угасла жизнь в безгрешном Человеке, то есть в Христе».

вернуться

633

121-126. Сюда с небес вонзился он когда-то… — Данте вполне самостоятельно перерабатывает и дополняет библейский миф о падении Люцифера. Этой мистической катастрофой он объясняет ту архитектонику преисподней и горы Чистилища, которая лежит в основе его поэмы. По мнению Данте, Люцифер, свергнутый с небес, вонзился в южное полушарие Земли и застрял в ее центре, средоточии вселенной. Земля, то есть суша, прежде выступавшая на поверхности южного полушария, застлалась морем, в ужасе уклоняясь от соприкосновения с Люцифером, скрылась под водой и выступила из волн в нашем, северном полушарии. Быть может, продолжает Вергилий, здесь, где теперь имеются пещера и ведущий от нее «незримый путь» (ст. 133) к земной поверхности, земля, отшатнувшись от Сатаны, скакнула вверх, образовав гору Чистилища, приходящуюся как раз над его ступнями, и он остался в пустоте дупла. Тогда же в северном полушарии, вокруг головы Люцифера, расступившаяся земля образовала воронкообразную пропасть Ада.

вернуться

634

127-138. Там место есть… — В глубине пещеры, окружающей Вельзевула(одно из имен Люцифера), есть место, где вытекает ручей, вдоль которого, следуя путем незримым, то есть в полной тьме, поэты начинают восхождение к поверхности южного полушария. По-видимому, этот ручей уносит в преисподнюю воды Леты, стекающие сюда с вершины Чистилища.

вернуться

635

139. Словом «светила»(stelle — звезды) заканчивается каждая из трех кантик «Божественной Комедии».