Новая жизнь. Божественная комедия - Данте Алигьери - Страница 54

54

ПЕСНЬ ВТОРАЯ 1Уже сближалось солнце, нам незримо, С тем горизонтом, чей полдневный круг Вершиной лег поверх Ерусалима; [659] 4А ночь, напротив двигаясь вокруг, Взошла из Ганга и весы держала, Чтоб, одолев, их выронить из рук; [660] 7И на щеках Авроры, что сияла Там, где я был, мерк бело-алый цвет, От времени желтея обветшало. 10Мы ждали там, где нас застал рассвет, Как те, что у распутья, им чужого, Душою движутся, а телом нет. 13И вот, как в слое воздуха густого, На западе, над самым лоном вод, В час перед утром Марс горит багрово, 16Так мне сверкнул — и снова да сверкнет! [661]— Свет, по волнам стремившийся так скоро, Что не сравнится никакой полет. 19Пока глаза от водного простора Я отстранял, чтобы спросить вождя, Свет ярче стал и явственней для взора. 22По сторонам, немного погодя, Какой-то белый блеск разросся чудно, Другой — под ним, отвесно нисходя. 25Мой вождь молчал, но было уж нетрудно Узнать крыла в той первой белизне, [662] И он, поняв, кто направляет судно, 28«Склони, склони колена! — крикнул мне. — Молись, вот ангел божий! Ты отныне Их много встретишь в горней вышине. 31Смотри, как этот, в праведной гордыне, Ни весел не желает, ни ветрил, И правит крыльями в морской пустыне! 34Смотри, как он их к небу устремил, Взвевая воздух вечным опереньем, Не переменным, как у смертных крыл». 37А тот, светлея с каждым мановеньем, Господней птицей путь на нас держал; Я, дольше не выдерживая зреньем, 40Потупил взгляд; а он к земле пристал, И челн его такой был маловесный, Что даже и волну не рассекал. 43Там на корме стоял пловец небесный, Такой, что счастье — даже речь о нем; Вмещал сто душ и больше струг чудесный. 46«In exitu Israel» [663]— так, в одном Сливаясь хоре, их звучало пенье, И все, что дальше говорит псалом. 49Он дал им крестное благословенье, И все на берег кинулись гурьбой, А он уплыл, опять в одно мгновенье. 52Толпа дичилась, видя пред собой Безвестный край, смущенная немного, Как тот, кто повстречался с новизной. 55Уже лучи во все концы отлого Метало солнце, их стрелами сбив С небесной середины Козерога, [664] 58Когда отряд прибывших, устремив На нас глаза, сказал нам: «Мы не знаем, Каким путем подняться на обрыв». 61Вергилий им ответил: «С этим краем Знакомимся мы сами в первый раз; Мы тоже здесь как странники ступаем. 64Мы прибыли немного раньше вас, Другим путем, где круча так сурова, Что вверх идти — теперь игра для нас». 67Внимавшие, которым было ново, Что у меня дыханье на устах, Дивясь, бледнели, увидав живого. 70Как на гонца с оливою в руках Бежит народ, чтобы узнать, в чем дело, И все друг друга давят второпях, 73Так и толпа счастливых душ глядела В мое лицо, забыв стезю высот И чаянье прекрасного удела. 76Одна ко мне продвинулась вперед, Объятия раскрыв так благодатно, Что я ответил тем же в свой черед. 79О призрачные тени! Троекратно Сплетал я руки, чтоб ее обнять, И трижды приводил к груди обратно. 82Смущенья ли была на мне печать, Но тень с улыбкой стала отдаляться, И ей вослед я двинулся опять. 85Она сказала мне не приближаться; И тут ее узнал я [665]без труда И попросил на миг со мной остаться. 88«Как в смертном теле, — молвил дух тогда, — Тебя любил я, так люблю вне тленья. Я подожду; а ты идешь куда?» 91«Каселла мой, я ради возвращенья Сюда же, — я сказал, — предпринял путь. [666] Но где ты был, чтоб так терять мгновенья?» 94И он: «Обидой не было отнюдь, Что он, беря, кого ему угодно, Мне долго к прочим не давал примкнуть; 97Его желанье с высшей правдой сходно. Теперь уже три месяца подряд Всех, кто ни просит, он берет свободно. 100И вот на взморье устремляя взгляд, Где Тибр горчает, растворясь в соленом, Я был им тоже в этом устье взят, 103Куда сейчас он реет водным лоном И где всегда в ладью сажает он Того, кто не притянут Ахероном». [667] 106И я: «О если ты не отлучен От дара нежных песен, что, бывало, Мою тревогу погружали в сон, 109Не уходи, не спев одну сначала Моей душе, которая, в земной Идущая личине, так устала!» 112«Любовь, в душе беседуя со мной», [668]— Запел он так отрадно, что отрада И до сих пор звенит во мне струной. 115Мой вождь, и я, и душ блаженных стадо Так радостно ловили каждый звук, Что лучшего, казалось, нам не надо. 118Мы напряженно слушали, но вдруг Величественный старец [669]крикнул строго: «Как, мешкотные души? Вам досуг 121Вот так стоять, когда вас ждет дорога? Спешите в гору, чтоб очистить взор От шелухи, для лицезренья бога». 124Как голуби, клюя зерно иль сор, Толпятся, молчаливые, без счета, Прервав свой горделивый разговор, 127Но, если вдруг их испугает что-то, Тотчас бросают корм и прочь спешат, Затем что поважней у них забота, — 130Так, видел я, неопытный отряд, Бросая песнь, спешил к пяте обрыва, Как человек, идущий наугад; 133Была и наша поступь тороплива. вернуться

659

ПЕСНЬ ВТОРАЯ У подножия горы Чистилища. — Новоприбывшие души умерших

1-3. По Данте, гора Чистилища и Иерусалим расположены на противоположных концах земного диаметра, поэтому у них общий горизонт. В северном полушарии вершина небесного меридиана ( «полдневного круга»), пересекающего этот горизонт, приходится над Ерусалимом. В описываемый час солнце, видимое в Иерусалиме, клонилось к закату, чтобы вскоре появиться на небе Чистилища.

вернуться

660

4-6. А ночь… — Согласно средневековой географии, Иерусалим лежит в самой середине суши, расположенной в северном полушарии между Полярным кругом и экватором и простирающейся с запада на восток всего лишь на 180° долготы. Остальные три четверти земного шара покрыты водами Океана. В равном отдалении от Иерусалима находятся: на крайнем востоке — устье Ганга, текущего с запада на восток, на крайнем западе — Геркулесовы столбы, Испания и Марокко. Когда в Иерусалиме заходит солнце, то со стороны Ганга надвигается ночь. В описываемое время года, то есть в пору весеннего равноденствия, ночьдержит в руках весы, то есть находится в созвездии Весов, противостоя солнцу, находящемуся в созвездии Овна. Осенью, когда она «одолеет»день и станет продолжительнее, чем он, она выйдет из созвездия Весов, то есть «выронит»их.

вернуться

661

16.  И снова да сверкнет! — Данте жаждет после смерти снова очутиться у горы Чистилища, на берегу спасения.

вернуться

662

26.  В той первой белизне. — То, что белело по сторонам приближающегося света, были крылья ангела; то, что белело внизу, — его одежда. Средоточием света было его лицо.

вернуться

663

46.  «In exitu Israel»(лат.) — «Когда вышел Израиль [из Египта]».

вернуться

664

56-57. Сбив с небесной середины Козерога. — При восходе солнца созвездие Козерога было на меридиане, а теперь начало склоняться к западу.

вернуться

665

86.  И тут ее узнал я. — Данте узнал тень своего друга, композитора и певца Каселлы (ст. 91).

вернуться

666

91-92. Ради возвращенья сюда же— ради того, чтобы после смерти оказаться в Чистилище, а затем в Раю.

вернуться

667

94-105. Каселла рассказывает поэту, что души тех, «кто не притянут Ахероном»(ср. А., III, 70-129), то есть не осужден на муки Ада, слетаются после смерти к устью Тибра (ср. Ч., XXV, 85–87), откуда ангел отвозит их в челне на остров Чистилища. Хотя он долго не брал с собой Каселлу, тот не усматривает в этом обиды, будучи убежден, что желание ангела-перевозчика «с высшей правдой сходно». Но сейчас весна 1300 г., в Риме, начиная с рождества, справляется церковный «юбилей» (см. прим. А., XVIII, 28–33), щедро отпускаются грехи живым и облегчается участь мертвых. Поэтому вот уже три месяца, как ангел «берет свободно»в свою ладью всех, кто ни попросит.

вернуться

668

112.  «Любовь, в душе беседуя со мной». — Так начинается одна из канцон Данте, открывающая собою третий трактат «Пира».

вернуться

669

119.  Величественный старец— Катон.