Новая жизнь. Божественная комедия - Данте Алигьери - Страница 65

65

ПЕСНЬ ТРИНАДЦАТАЯ 1Мы были на последней из ступеней, Там, где вторично срезан горный склон, Ведущий ввысь стезею очищений; 4Здесь точно так же кромкой обведен Обрыв горы, и с первой сходна эта, Но только выгиб круче закруглен. 7Дорога здесь резьбою не одета; Стена откоса и уступ под ней Сплошного серокаменного цвета. 10«Ждать для того, чтоб расспросить людей, — Сказал Вергилий, — это путь нескорый, А выбор надо совершить быстрей». 13Затем, на солнце устремляя взоры, Недвижным стержнем сделал правый бок, А левый повернул вокруг опоры. 16«О милый свет, средь новых мне дорог К тебе зову, — сказал он. — Помоги нам, Как должно, чтобы здесь ты нам помог. 19Тепло и день ты льешь земным долинам; И, если нас не иначе ведут, Вождя мы видим лишь в тебе едином». 22То, что как милю исчисляют тут, Мы там прошли, не ощущая дали, Настолько воля ускоряла труд. 25А нам навстречу духи пролетали, Хоть слышно, но невидимо для глаз, И всех на вечерю любви сзывали. 28Так первый голос, где-то возле нас, «Vinum non habent!» [821]— молвил, пролетая, И вновь за нами повторил не раз. 31И, прежде чем он скрылся, замирая За далью, новый голос: «Я Орест!» [822]— Опять воскликнул, мимо проплывая. 34Я знал, что мы среди безлюдных мест, Но чуть спросил: «Чья это речь?», как третий: «Врагов любите!» — возгласил окрест. 37И добрый мой наставник: «Выси эти Бичуют грех завистливых; и вот, Сама любовь свивает вервья плети. 40Узда должна звучать наоборот; [823] Быть может, на пути к стезе прощенья Тебе до слуха этот звук дойдет. 43Но устреми сквозь воздух силу зренья, И ты увидишь — люди там сидят, Спиною опираясь о каменья». 46И я увидел, расширяя взгляд, Людей, одетых в мантии простые; Был цвета камня этот их наряд. 49Приблизясь, я услышал зов к Марии: «Моли о нас!» Так призван был с мольбой И Михаил, и Петр, и все святые. 52Навряд ли ходит по земле такой Жестокосердый, кто бы не смутился Тем, что предстало вскоре предо мной; 55Когда я с ними рядом очутился И видеть мог подробно их дела, Я тяжкой скорбью сквозь глаза излился. 58Их тело власяница облекла, Они плечом друг друга подпирают, А вместе подпирает всех скала. 61Так нищие слепцы на хлеб сбирают У церкви, в дни прощения грехов, И друг на друга голову склоняют, 64Чтоб всякий пожалеть их был готов, Подвигнутый не только звуком слова, Но видом, вопиющим громче слов. 67И как незримо солнце для слепого, Так и от этих душ, сидящих там, Небесный свет себя замкнул сурово: 70У всех железной нитью по краям Зашиты веки, как для прирученья Их зашивают диким ястребам. 73Я не хотел чинить им огорченья, Пройдя невидимым и видя их, И оглянулся, алча наставленья. 76Вождь понял смысл немых речей моих И так сказал, не требуя вопроса: «Спроси, в словах коротких и живых!» 79Вергилий шел по выступу откоса Тем краем, где нетрудно, оступясь, Упасть с неогражденного утеса. 82С другого края, к скалам прислонясь, Сидели тени, и по лицам влага Сквозь страшный шов у них волной лилась. 85Я начал так, не продолжая шага: «О вы, чей взор увидит свет высот И кто другого не желает блага, 88Да растворится пенистый налет, Мрачащий вашу совесть, и сияя, Над нею память вновь да потечет! 91И если есть меж вами мне родная Латинская душа, я был бы рад И мог бы ей быть в помощь, это зная». 94«У нас одна отчизна — вечный град. [824] Ты разумел — душа, что обитала Пришелицей в Италии, мой брат». 97Немного дальше эта речь звучала, Чем стали я и мудрый мой певец; В ту сторону подвинувшись сначала, 100Я меж других увидел, наконец, Того, кто ждал. Как я его заметил? Он поднял подбородок, как слепец. 103«Дух, — я сказал, — чей жребий станет светел! Откуда ты иль как зовут тебя, Когда ты тот, кто мне сейчас ответил?» 106И тень: «Из Сьены я и здесь, скорбя, Как эти все, что жизнь свою пятнали, Зову, чтоб Вечный нам явил себя. 109Не мудрая, хотя меня и звали Сапия, [825]меньше радовалась я Своим удачам, чем чужой печали. 112Сам посуди, правдива ль речь моя И был ли кто безумен в большей доле, Уже склонясь к закату бытия. 115Моих сограждан враг теснил у Колле, [826] А я молила нашего Творца О том, что сталось по его же воле. 118Их одолели, не было бойца, Что б не бежал; я на разгром глядела И радости не ведала конца; 121Настолько, что, лицо подъемля смело, Вскричала: «Бог теперь не страшен мне!». — Как черный дрозд, чуть только потеплело. 124У края дней я, в скорбной тишине, Прибегла к богу; но мой долг ужасный Еще на мне бы тяготел вполне, 127Когда б не вышло так, что сердцем ясный Пьер Петтинайо [827]мне помог, творя, По доброте, молитвы о несчастной. [828] 130Но кто же ты, который, нам даря Свое вниманье, ходишь, словно зрячий, Как я сужу, и дышишь, говоря?» 133И я: «Мой взор замкнется не иначе, Чем ваш, но ненадолго, ибо он Кривился редко при чужой удаче. 136Гораздо большим ужасом смущен Мой дух пред мукой нижнего обрыва; Той ношей я заране пригнетен». [829] 139«Раз ты там не был, — словно слыша диво, Сказала тень, — кто дал тебе взойти?» И я: «Он здесь и внемлет молчаливо. 142Еще я жив; лишь волю возвести, Избранная душа, и я земные, Тебе служа, готов топтать пути». 145«О, — тень в ответ, — слова твои такие, Что, несомненно, богом ты любим; Так помолись иной раз о Сапии. 148Прошу тебя всем, сердцу дорогим: Быть может, ты пройдешь землей Тосканы, Так обо мне скажи моим родным. 151В том городе все люди обуяны Любовью к Таламонэ, но успех Обманет их, как поиски Дианы, 154И адмиралам будет хуже всех». [830] вернуться

821

ПЕСНЬ ТРИНАДЦАТАЯ Круг второй — Завистники

29.  «Vinum non habent!»(лат.) — «Вина нет у них!» — слова Марии на браке в Кане Галилейской, пример заботы о других.

вернуться

822

32.  «Я Орест!»— Восклицание Ореста, подоспевшего в тот миг, когда его друг Пилат, назвавшись его именем, хотел принять казнь вместо него.

вернуться

823

39-40. «Плетью»служат примеры любви; «уздой»должны служить примеры наказанной зависти (Ч., XIV, 130–144).

вернуться

824

94.  Вечный град— небо.

вернуться

825

109-110. Не мудрая, хотя меня и звали Сапия. — Игра словами: собственное имя Sapia сопоставлено с итальянским прилагательным savia (в староитал. также: sapia), то есть «мудрая».

вернуться

826

115.  Колле ди Вальдельса. — См. прим. Ч., XI, 109–113.

вернуться

827

128.  Пьер Петтинайо— по ремеслу гребенщик, прослывший в Сьене святым.

вернуться

828

106-129. Из Сьены я… — Сапия, знатная сьенская дама, тетка Провенцана Сальвани (Ч., XI, 109–142).

вернуться

829

133-138. Данте сознает, что завистью он грешил куда меньше, нежели гордостью, и предчувствует муку «нижнего обрыва», того, где гордецы «пригнетены ношей».

вернуться

830

151-154. В том городе, то есть в Сьене, все мечтают о приобретении гавани Таламонэ, чтобы получить выход к морю (что и осуществилось в 1303 г.). Но это предприятие окажется таким же убыточным, как и бесплодные поиски подземной реки Дианы, которую сьенцы старались обнаружить, чтобы обеспечить город водою. Выражение «адмиралы»толковалось различно: 1) те, что надеялись стать адмиралами сьенского флота; 2) начальники портовых работ, погибшие в Таламонэ от малярии; 3) подрядчики, разорившиеся на этих работах.