Новая жизнь. Божественная комедия - Данте Алигьери - Страница 69

69

ПЕСНЬ СЕМНАДЦАТАЯ 1Читатель, если ты в горах, бывало, Бродил в тумане, глядя, словно крот, Которому плева глаза застлала, 4Припомни миг, когда опять начнет Редеть густой и влажный пар, — как хило Шар солнца сквозь него сиянье льет; 7И ты поймешь, каким вначале было, Когда я вновь его увидел там, К закату нисходившее светило. 10Так, примеряясь к дружеским шагам Учителя, я шел редевшей тучей К уже умершим под горой лучам. 13Воображенье, чей порыв могучий Подчас таков, что, кто им увлечен, Не слышит рядом сотни труб гремучей, 16В чем твой источник, раз не в чувстве он? Тебя рождает некий свет небесный, Сам или высшей волей источен. 19Жестокость той, которая телесный Сменила облик, певчей птицей став, В моем уме вдавила след чудесный; [881] 22И тут мой дух всего себя собрав В самом себе, все прочее отринул, С тем, что вовне, общение прервав. 25Затем в мое воображенье хлынул Распятый, гордый обликом, злодей, Чью душу гнев и в смерти не покинул. 28Там был с Эсфирью, верною своей Великий Артаксеркс и благородный Речами и делами Мардохей. [882] 31Когда же этот образ, с явью сходный, Распался наподобье пузыря, Лишившегося оболочки водной, — 34В слезах предстала дева, говоря: «Зачем, царица, горестной кончины Ты захотела, гневом возгоря? 37Ты умерла, чтоб не терять Лавины, — И потеряла! Я подъемлю гнет Твоей, о мать, не чьей иной судьбины». [883] 40Как греза сна, когда ее прервет Волна в глаза ударившего света, Трепещет миг, потом совсем умрет, — 43Так было сметено виденье это В лицо мое ударившим лучом, Намного ярче, чем сиянье лета. 46Пока, очнувшись, я глядел кругом, Я услыхал слова: «Здесь восхожденье», И я уже не думал о другом, 49И волю охватило то стремленье Скорей взглянуть, кто это говорил, Которому предел — лишь утоленье. 52Но как на солнце посмотреть нет сил, И лик его в чрезмерном блеске тает, Так точно здесь мой взгляд бессилен был. 55«То божий дух, и нас он наставляет Без нашей просьбы и от наших глаз Своим же светом сам себя скрывает. 58Как мы себя, так он лелеет нас; Мы, чуя просьбу и нужду другого, Уже готовим, злобствуя, отказ. 61Направим шаг на звук такого зова; Идем наверх, пока не умер день; Нельзя всходить средь сумрака ночного». 64Так молвил вождь, и мы вступили в тень Высокой лестницы, свернув налево; И я, взойдя на первую ступень, 67Лицом почуял как бы взмах обвева; «Beati, — чей-то голос возгласил, — Pacific! [884], в ком нет дурного гнева!» 70Уже к таким высотам уходил Пред наступавшей ночью луч заката, Что кое-где зажглись огни светил. 73«О мощь моя, ты вся ушла куда-то!» — Сказал я про себя, заметя вдруг, Что сила ног томлением объята. 76Мы были там, где, выйдя в новый круг, Кончалась лестница, и здесь, у края, Остановились, как доплывший струг. 79Я начал вслушиваться, ожидая, Не огласится ль звуком тишина; Потом, лицо к поэту обращая: 82«Скажи, какая, — я сказал, — вина Здесь очищается, отец мой милый? Твой скован шаг, но речь твоя вольна». 85«Любви к добру, неполной и унылой, Здесь придается мощность, — молвил тот. — Здесь вялое весло бьет с новой силой. 88Пусть разум твой к словам моим прильнет, И будет мой урок немногословный Тебе на отдыхе как добрый плод. 91Мой сын, вся тварь, как и творец верховный, — Так начал он, — ты это должен знать, Полна любви, природной иль духовной. 94Природная не может погрешать; [885] Вторая может целью ошибиться, Не в меру скудной иль чрезмерной стать. 97Пока она к высокому стремится, А в низком за предел не перешла, Дурным усладам нет причин родиться; 100Но где она идет стезею зла Иль блага жаждет слишком или мало, Там тварь завет творца не соблюла. 103Отсюда ясно, что любовь — начало Как всякого похвального плода, Так и всего, за что карать пристало. 106А так как взор любви склонен всегда К тому всех прежде, кем она носима, То неприязнь к себе вещам чужда. 109И так как сущее неотделимо От Первой сущности, [886]она никак Не может оказаться нелюбима. 112Раз это верно, остается так: Зло, как предмет любви, есть зло чужое, И в вашем иле [887]вид ее трояк. 115Иной надеется подняться вдвое, Поправ соседа, — этот должен пасть, И лишь тогда он будет жить в покое; 118Иной боится славу, милость, власть Утратить, если ближний вознесется; И неприязнь томит его, как страсть; 121Иной же от обиды так зажжется, Что голоден, пока не отомстит, И мыслями к чужой невзгоде рвется. 124И этой вот любви троякий вид Оплакан там внизу; но есть другая, Чей путь к добру — иной, чем надлежит. 127Все смутно жаждут блага, сознавая, Что мир души лишь в нем осуществим, И все к нему стремятся, уповая. 130Но если вас влечет к общенью с ним Лишь вялая любовь, то покаянных Казнит вот этот круг, где мы стоим. 133Еще есть благо, полное обманных, Пустых отрад, в котором нет того, В чем плод и корень благ, для счастья данных. 136Любовь, чресчур алкавшая его, В трех верхних кругах предается плачу; Но в чем ее тройное естество, 139Я умолчу, чтоб ты решил задачу». [888] вернуться

881

ПЕСНЬ СЕМНАДЦАТАЯ Круг третий (окончание). — Круг четвертый. — Унылые

19-20. Жестокость той… — Прокна, чтобы отомстить своему мужу — фракийскому царю Терею, который изнасиловал ее сестру Филомелу и вырезал у нее язык, убила своего сына Итиса и его мясом накормила отца (Метам., VI, 424–674). Прокна (по тому варианту мифа, которому следует Данте) была превращена в соловья, а Филомела — в ласточку (ср. Ч., IX, 13–15).

вернуться

882

26-30. Распятый, гордый обликом, злодей… — Аман, приближенный персидского царя Артаксеркса, злобствуя на Мардохея, замыслил его повесить и истребить всех иудеев. Но царица Эсфирь, иудеянка, предотвратила его замысел, и царь велел повесить Амана на дереве, которое тот готовил для Мардохея (Библия).

вернуться

883

34-39. В слезах предстала дева… — Лавина, или Лавиния (А., IV, 125; Р., VI, 3), дочь царя Лация, Латина, и Аматы. Отец просватал ее за троянского вождя Энея, а мать хотела выдать за Турна, царя рутулов. Смотря на битву троянцев с рутулами и думая, что Турн убит, Амата «в мрачной ярости повесилась» (Эн. VII, 249–474; XII, 593–613).

вернуться

884

68-69. «Beati pacifici»(лат.) — «Блаженны миротворцы».

вернуться

885

94.  Природная любовь— это естественное стремление тварей (будь то первичное вещество, растение, животное или человек) к тому, что для них благотворно («Пир», III, 3). Она никогда не ошибается в выборе цели.

вернуться

886

110.  Первая сущность— бог.

вернуться

887

114.  В вашем иле— то есть на земле.

вернуться

888

91-139. Вергилий излагает учение о любви как об источнике всякого добра и зла и поясняет градацию кругов Чистилища: круги I, II, III — любовь к «чужому злу», то есть зложелательство (гордость, зависть, гнев); круг IV — недостаточная любовь к истинному благу (уныние); круги V, VI, VII — чрезмерная любовь к ложным благам (корыстолюбие, чревоугодие, сладострастие).