Тысяча и одна ночь - Автор неизвестен - Страница 101

101

И Мариам обрадовалась сильной радостью. А персиянин предложил ей ислам, и она стала мусульманкой, и он стал учить ее правилам благочестия, и Мариам научилась у персиянина за этот срок делам веры и тому, что для нее обязательно, и он заставил ее выучить Коран и то, что легко дается из наук законоведения и преданий о пророке [167]. И когда персиянин вступил с ней в город Искандарию, он продал ее, кому она пожелала, и оставил дело продажи в ее руках, как мы упоминали. И ее взял Hyp ад-Дин, как мы рассказали, и вот то, что было причиной ухода Мариам из ее страны.

Что же касается ее отца, царя Афранджи, то, когда до него дошло известие о захвате его дочери и тех, кто был с нею, поднялся перед ним день воскресения, и царь послал за дочерью корабли с патрициями, витязями, мужами и богатырями, но они не напали на весть о ней после розысков на островах мусульман и возвратились к ее отцу, крича о горе, и гибели, и делах великих. И отец Мариам опечалился сильной печалью и послал за ней того кривого на правый глаз и хромого на левую ногу, так как он был величайшим из его везирей, и был это непокорный притеснитель, обладатель хитростей и обмана. И царь велел ему искать Мариам во всех землях мусульман и купить ее хотя бы за полный корабль золота, и этот проклятый искал девушку на морских островах и во всех городах, но не напал на весть о ней, пока не достиг города Искандарии. И он спросил про нее и напал на весть о том, что она у Hyp ад-Дина Али каирского. И случилось у него с Hyp ад-Дином то, что случилось, и он устроил с ним хитрость и купил у него девушку, как мы упоминали, после того как ему указал на нее платок, которого не умел делать никто, кроме нее. А этот франк научил купцов и сговорился с ними, что добудет девушку хитростью.

И Мариам, оказавшись у франка, проводила все время в плаче и стенаниях, и франк сказал ей: «О госпожа моя Мариам, оставь эту печаль и плач и поедем со мной в город твоего отца и место твоего царства, где обитель твоей славы и родина, чтобы была ты среди твоих слуг и прислужников. Оставь это унижение и пребывание на чужбине, довольно того, что пришлось мне из-за тебя утомляться, путешествовать и тратить деньги, а я ведь путешествую, утомляюсь и трачу деньги почти полтора года. А твои отец велел мне тебя купить хотя бы за полный корабль золота». И потом везирь царя Афранджи начал целовать девушке ноги и унижаться перед нею и все время возвращался к целованию ее рук и ног, и гнев Мариам все увеличивался, когда он делал это с нею из вежества, и она говорила: «О проклятый, да не приведет тебя великий Аллах к тому, в чем твое желанье!»

А затем слуги тотчас подвели мула с расшитым седлом, и посадили на него Мариам, и подняли над ее головой шелковый намет на золотых и серебряных столбах, и франки пошли, окружая девушку, и вышли с нею из Морских ворот. И они посадили ее в маленькую лодку, и начали грести, и подплыли к большому кораблю, и поместили на нем девушку, и тогда кривой везирь встал и крикнул матросам корабля: «Поднимите мачту!» И в тот же час и минуту мачту подняли, и распустили паруса и флаги, и растянули ткани из хлопка и льна, и заработали веслами, и корабль поплыл. А Мариам, при всем этом, смотрела в сторону Искандарии, пока город не скрылся из глаз, и горько плакала потихоньку…»

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Когда же настала ночь, дополняющая до восьмисот восьмидесяти, она сказала: «Дошло до меня, о счастливый царь, что, когда поплыл корабль везиря царя Афранджи, на котором была Мариам-кушачница, девушка смотрела в сторону Искандарии, пока город не скрылся из глаз, и тогда Мариам заплакала, и зарыдала, и пролила слезы, и произнесла такие стихи:

 О дом любимого, дождусь ли возвращенья!  Но ведаю, что нам судил Аллах!  Корабль разлуки мчит на парусах,  Глаза изъязвлены, и щеки стали тенью.  Все это потому, что я стремлюсь, любя,  Чтоб страсти утолить и исцелить недуги.  О боже, стань ему заменою подруги,  Ведь ни один залог не сгинет у тебя!

И Мариам всякий раз, как вспоминала Hyp ад-Дина, все время рыдала и плакала, и подошли к ней патриции и стали ее уговаривать, но она не принимала их слов, и отвлекал ее призыв любви и страсти. И она заплакала, застонала и стала жаловаться:

 Язык любви в душе о страсти говорит,  Он говорит, что я полна тобою,  И печень мне палит, и кровь моя горит,  А сердце ранено разлукой ножевою.  Доколе мне скрывать мучения любви?  Глаза изъязвлены, и льются слез ручьи.

И Мариам все время была в таком состоянии и не могла успокоиться и утешиться в течение всего путешествия, и вот то, что было у нее с кривым и хромым везирем.

Что же касается Али-Hyp ад-Дина каирского, сына купца Тадж ад-Дина, то, после того как Мариам села на корабль и уехала, земля стала для него тесна, и он не мог успокоиться и утешиться. И он пошел в комнату, в которой жил с Мариам, и помещение показалось ему черным и мрачным, и увидел он станок, на котором Мариам ткала зуннары, и одежды, что были у нее на теле, и прижал их к груди, и заплакал, и полились из-под его век слезы, и он произнес такие стихи:

 Ждать мне встречи или нет  После горестей и бед?  Страшен рок неумолимый!  Свижусь, свижусь ли с любимой?  Сможет бог соединить  Перетершуюся нить?  Как узнаю, что ты, где ты,  Не утеряны ль обеты?  Ты ушла, и я мертвец,  Ты ль судила мне конец?  Жалобы не помогают!  И душа изнемогает.  Нет надежды, в сердце мгла,  Хоть бы смерть скорей пришла.  О душа! Сильней страдай,  Горю выплакаться дай.  О, потеря, о разлука!  Нет заступника и друга!

И Hyp ад-Дин заплакал сильным плачем, больше которого нет, и посмотрел он на уголки комнаты.

И потом Hyp ад-Дин в тот же час и минуту поднялся, запер ворота дома, и бегом побежал к морю, и стал смотреть, где находится корабль, который увез Мариам. И он начал плакать и испускать вздохи и произнес такие стихи:

 О, мир тебе! Прощай! И кто с тобой сравнится!  И словно ты близка, но как ты далека.  Я всякий час к тебе не устаю стремиться.  И жажду я тебя, как жаждущий глотка.  Ты унесла мой слух, похитила зеницы,  Лишь память о тебе сладка, как свежий мед.  О, горе! Паруса уносят несчастливца!  Кого несешь, корабль, по воле бурных вод?

И Hyp ад-Дин зарыдал, заплакал, застонал, взволновался, и засетовал, и вскрикнул: «О Мариам, о Мариам, довелось ли тебе увидеть меня во сне или в сплетениях грез?» А когда усилилась его печаль, он произнес такие стихи:

 Неужели в этих далях есть надежда стать блаженней?  Неужели возвратится совершенство наслаждении?  В сердце пламя роковое, роковые страсти жгут.  Всюду злые наговоры мне покоя не дают.  День злосчастный провожу я в беспамятстве и бденье.  Ночь мечтаю, чтоб пришло бесподобное виденье.  Ни на миг, клянусь Аллахом, не забуду я о ней!  Не могу забыть! Наветы душу ранят всё больней!  Бедра полны, стан как ветка, вся — воздушные крыла,  А зрачки ее — колчаны, где отравлена стрела.  Ее стан стройнее ивы, гибко вставшей на свету,  Красота ее светила побеждает красоту.  Если б бога не боялся я обидеть — я бы молвил,  Красоты такой в Аллахе не увидеть — я бы молвил. вернуться

167

Предания о пророке— так называемая «сунна», сборник изречений Мухаммеда и его сподвижников. Сунна составляет основу обычного права мусульман (шариата). Имеются два наиболее известных сборника хадисов под общим названием «Сахих» («Истинный») законоведов аль-Бухари и Муслима.