Одержимые - Хайтманн Таня - Страница 64

Тем не менее, Леа было легче на душе оттого, что на момент начала путешествия Надин еще в буквальном смысле слова плевалась желчью: хотя Макавити и удалось ранить ее и унизить, но уничтожить саму суть ему так и не удалось.

— Вот, я вспомнила еще кое-что очень важное: как у тебя на любовном фронте? — спросила Надин с плохо скрываемым любопытством. — Времена целибата остались позади? Дозволено ли наконец Адаму сделать то, для чего создано его великолепное тело?

Леа разъяренно постучала по трубке и услышала короткий писк Надин. Но теперь подругу было не так-то легко сбить с мысли.

— Чего же ты ждешь, в конце-то концов, дорогая моя? Мы ведь прошли через весь этот ад не затем, чтобы вы оба от воздержания рассыпались в пыль. Иди немедленно к своему жеребцу и сделай то, что я сделала бы с его чреслами. А именно…

Но прежде чем Надин действительно начала составлять ей список поручений, Леа покраснела и нажала на кнопку выключения телефона. Нервно поерзала на сиденье — насколько это позволял скрипящий музейный экспонат. Когда телефон зазвонил снова, она его просто проигнорировала.

Некоторое время Леа сидела, погруженная в свои мысли, пока ее внимание не привлекла кошка, энергичными прыжками гонявшаяся за мотыльками в высокой траве. Ее мысли невольно обратились к Адаму, который еще утром отправился на прогулку в лес. Слова Надин эхом звучали у нее в ушах и уже не казались такими тревожными.

Внезапно во всем теле у нее закололо. Она вскочила на ноги и перебежала лужайку, на которой ребенком играла в мяч. Подошла к обрушившемуся причалу и двинулась вдоль по тропе, огибавшей озеро.

Несмотря на удивительно солнечную для этого времени года погоду, вода казалась темной. Леа знала, что все дело в густо посаженных высоких деревьях, окружавших озеро со всех сторон. Однако для нее еще со времен детства это озеро было заколдованной гладью, и она считала, что если рискнуть прикоснуться к поверхности воды, то наверняка замерзнут пальцы.

Как и повсюду на этом берегу, среди бурной растительности проглядывали круглые валуны. В одном месте несколько таких камней лежали вплотную, образуя, таким образом, естественный подход к воде. Мгновение Леа колебалась, а затем взобралась на самый большой валун, гладкая поверхность которого словно звала немного посидеть.

Она устроилась на камне и, предаваясь воспоминаниям о детстве, принялась разглядывать загадочную воду. Внезапно сами собой сложились образы хищных рыб, напоминавшие китайских драконов, невесомо скользившие по дну. Какие-то вьющиеся растения с присосками вяло плыли по течению, а в лесу из водорослей притаилось в ожидании добычи что-то безглазое.

Внимание Леа приковал какой-то странный блеск. Она заморгала. Зачарованная озером, она не была уверена в том, что ее безудержная фантазия не сыграла злую шутку. Но затем под поверхностью воды обозначился светлый силуэт. Там, изнутри, что-то поднималось и теперь плыло прямо к ней чуть ниже поверхности. Перед ее мысленным взором промелькнуло озерное чудовище или всплывший утопленник — быстрее света и, тем не менее, во всей своей ужасной ясности.

Когда стройные контуры постепенно обрели очертания человеческого тела, она с облегчением вздохнула. Но, даже когда над водой показалась голова Адама, выражение испуганного удивления не исчезло с ее лица. Хотя он был от нее еще довольно далеко, Леа видела, как его лицо расплылось в ухмылке.

Сильными гребками Адам подплыл к берегу и, опираясь на валуны, вылез из воды. Остановился на одном из нижних камей, отряхнул от воды волосы, прилипшие к щекам и шее.

Леа не сводила взгляда с его улыбки, которую не могла толом понять, а он тем временем поднялся к ней и, подтянув ноги под себя, уселся рядом, свободно положив руки на колени. Леа заставила себя снова взглянуть на озеро. Хотя самой ей это казалось глупым, скрыть волнение, которое вызывало его присутствие, не удавалось. Щеки горели, дыхание самым предательским образом ускорялось.

Мимолетное движение заставило ее повернуться. Но Адам всего лишь смахивал воду с ресниц — впрочем, он все еще улыбался, заметила она. И в следующий миг рассердилась на свою застенчивость. Если он не торопится одеваться, то она тоже может совершенно спокойно смотреть на него, подбодрила она себя, но без особой уверенности. Упрямо обвела взглядом его усыпанные веснушками плечи. Украдкой покосилась на покрытую волосами грудь, по которой все еще стекали капли, проследила темную полоску на плоском животе прямо до согнутых в коленях ног, очень длинных и мускулистых. Задняя поверхность бедер круто поднималась, очерчивая прекрасные мышцы, прежде чем окончательно перейти в ягодицы.

— Вода, должно быть, очень холодная, — вырвалось у нее. Это прозвучало так, словно она была котлом, в котором нужно срочно спустить пар, чтобы он не взорвался.

В ответ Адам только что-то одобрительно промычал, но это придало Леа мужества провести пальцем по внутренней стороне его бедра. Кожа была ледяной на ощупь. От ее прикосновения все еще мокрые волоски встали дыбом, словно от удара током.

Он уронил голову на руку, закрыв губы и подбородок. Но выражение зеленых глаз и отчетливо углубившиеся в улыбке уголки губ подбодрили Леа, и она решила не останавливаться. Ее пальцы прошлись по бедрам, а затем перешли на спину. Она положила на кожу ладонь, всем телом ощущая его дыхание.

В этот миг наряду с возбуждением, вызванным видом обнаженного тела Адама, возникло новое ощущение… Смесь доверчивости и нежности. Она положила руку ему на шею и притянула к себе. Сначала мышцы его напряглись, но потом он охотно повернулся и положил голову ей на колени.

Она осторожно склонялась над ним до тех пор, пока ее губы не встретили прохладное, шелковое сопротивление его губ. Она на миг застыла, пытаясь воспринять это ощущение целиком. Его аромат одолел ее. Несмотря на то, что совсем рядом с валунами цвели первые полевые цветы, а от берега поднимался пряно-земляной запах, в нос ей ударила отчетливая снежная нотка. Аромат снега, под которым скрывалось что-то живое и бьющееся. Что-то, что очень хотело быть обнаруженным.

Когда их рты встретились вновь, от мягкого прикосновения губы Леа закололо в предвкушении, а веки опустились так легко, как будто она спала. Когда она немного усилила давление, рот Адама приоткрылся, впуская ее внутрь. Она на мгновение застыла, а затем приняла приглашение.

Хотя губы Адама были словно покрыты льдом, от жара внутри него все вскипело. Леа окунулась в тепло, отдаваясь на его волю. Поцелуй был чувственным и таким глубоким, что она целиком и полностью растворилась в Адаме. Она впитывала ощущения с болезненной интенсивностью. На нее обрушилось столько чувств и потребностей, что взять верх не могли ни одна страсть, ни одно желание. Это было словно исполнение обещания, в которое она верила всегда, с тех самых пор, как впервые поддалась его очарованию. В этот миг они заключили союз, на который не были способны слова. Иметь наконец возможность целовать его было так волнительно, так страшно, что часть ее едва не разразилась слезами.

Адам ответил на ее поцелуй со всей страстью, которая потрясла ее и в то же время заставила опьянеть от счастья. Поцелуй его был легким и требовательным. Приглашая ее вновь и вновь отведать его губы на вкус, чтобы их рты слились, он не настаивал на большем. При этом кожа его словно горела, рассказывая о его желании сильнее, чем ему наверняка хотелось бы. Это было гораздо больше, чем просто поцелуй.