Западноевропейская поэзия XХ века. Антология - Коллектив авторов - Страница 119

119

Ингер Хагеруп переводила стихи Маяковского; в 1949 г. приезжала СССР.

КАРИН БОЙЕ [172]

Перевод А. Ахматовой

Мы все умрем когда-нибудь, подруга! Тебя не знала я, но ты со мной, Тебя я вижу здесь — в купе вагонном, Ты словно снег, что прячет пламя Юга… Тревожная в молчанье напряженном. Упсальская равнина — мрак ночной, И звезды над тобой летят высоко. Была ты в мире самой одинокой. Подруга! Всех людей конец известен, Но будет жить души высокий строй. Боль раскаленная твоих прекрасных песен Тебя навеки сделала живой.

НУРДАЛЬ ГРИГ

Перевод А. Ахматовой

Лишь ночь мильоны покрывал Бросала над брегами, — Свою Норвегию ласкал Он нежными руками. И что-то властное опять Его сюда манило, Он знал, что значит тосковать И горевать о милой. В пылу борьбы и под огнем Он был необычайным, Мечтанье это стало в нем Его оружьем тайным. Сколь юным сердце быть должно, Чья страсть неодолима, — Позор и честь несет оно Своей стране родимой! Сколь юным сердце быть должно И трепетным сверх меры, Когда огонь несет оно Чистейшей твердой веры! Во времени ль огонь горит? Пока пылает пламя — Норвегия боготворит Его, как чести знамя.

ПРЕЛЮДИЯ

Перевод А. Ахматовой

Нам светофор мигает: «Стоп!..» Сквозь мокрый майский день По свежим лужам мы одни Бредем среди листвы густой, Где разукрасила сирень Лиловые огни. И под дождем уютно нам, И странно мы молчим. Мы знаем — время не пришло, Но нашим сладостно сердцам Услышать, как звучит светло Любви безмолвный гимн. * * *

«Ты хотел, чтоб милой безделушкой…»

Перевод А. Ахматовой

Ты хотел, чтоб милой безделушкой Стала я по прихоти твоей, Шуткой и забавою за кружкой Между веселящихся друзей. Но слова иные сердце знает, Что пылают и сгорают в нем… Сколько женщин молча погибает Под любви безжалостным ярмом! Это сердце ты берешь рукою, Безделушку милую губя… Ты хотел, чтоб стала я такою, Я и отрекаюсь от себя.

ЯБЛОНЯ ЦВЕТЕТ

Перевод Г. Ратгауза

Здесь, в краю пустынном и безлюдном, Яблоня сияет цветом чудным. За утесом, за кустом безмолвным, Здесь тропа уводит прямо к волнам. Яблоня, ты веешь свежим летом. Нет людей. Зачем жалеть об этом? Никого? Но что промчалось мимо, Еле слышно, еле выразимо? Легкий шаг? А может, со скрипеньем Дверь открылась? Или по ступеням Сходит женщина? Она когда-то Здесь жила так празднично и свято. Яблоневый цвет был так же пышен. Жаль, что голос мне ее не слышен. Знала ли она любовь и жалость? С прошлым ли расстаться не решалась? Стала призраком в цветенье белом сада, Потому что жить уже не надо? Чей же плач мне чудится, чуть слышный? Плачет дождик? Шелестят ли вишни?

ПОРТУГАЛИЯ

КАМИЛО ПЕСАНЬЯ

Перевод М. Самаева

Камило Песанья(1867–1926). — Окончил юридический факультет Коимбрского университета. В 1894 г. уехал в Азию; более тридцати лет прожил в Макао, был адвокатом, преподавал в лицее. Занимался изучением китайской цивилизации и литературы (в 1944 г. опубликована книга «Китай»). На родине Песанья был известен при жизни мало. Сборник его стихов «Клепсидра» был издан в Португалии лишь в 1922 г. (переиздан в 1945 г.). Но все же стихи К. Песаньи, одного из лучших португальских поэтов-символистов, оказали значительное воздействие на развитие отечественной поэзии, — в частности, на входивших в группу «Орфей» Фернандо Песоа и Марио де Са-Карнейро. Тонкий лирик, поэт воспроизводит целую гамму человеческих чувств, нередко придавая своим стихам романтическую окраску. Его стихам свойственны музыкальность и тщательная отделка, точность и простота стиля.

На русский язык переводится впервые.

СОНЕТ

Зацвел розарий белый средь зимы, В ладони ветра лепестки роняя. Ты чем-то озабочена, родная? Чего с тобой недосказали мы? Куда мы?.. Так тепла твоя рука… Когда свой взгляд ты на меня бросаешь, Он робок и печально вопрошающ… А там, над нами, замки-облака. Как он победоносен, снег венчальный, Какой он мир соорудил хрустальный, Как хрусток под ногой его настил. И все же то не снег идет над нами, А кто-то вдруг осыпал нас цветами И волосы твои фатой покрыл.

ЕЩЕ ОДИН

Образы, вы протекли по сетчатке, Не закрепись, не оставив следа; Так, вырываясь из недр, без оглядки, Бойких фонтанов струится вода. Грустные ваши хранит отпечатки Озеро меж тростников: навсегда Там вы застыли в угрюмом порядке. Вас потеряв, я заброшен сюда. Что мне в глазах моих зрячих! Отныне Полое зеркало тусклый мой взгляд, Зеркало перед бескрайней пустыней. Линии ливня по стеклам скользят, И на стене — моей тени унынье В мерном движенье вперед и назад.