Западноевропейская поэзия XХ века. Антология - Коллектив авторов - Страница 127

127

ТУРЦИЯ

НАЗЫМ ХИКМЕТ

Назым Хикмет(1902–1963). — Родился в Салониках. Учился в Коммунистическом университете трудящихся Востока в Москве. После возвращения на родину работал в газетах и киностудиях. В 1938 г. за свои политические убеждения был осужден на двадцать восемь лет тюремного заключения. Под давлением мировой прогрессивной общественности в 1950 г. был освобожден и приехал в СССР.

Назым Хикмет — автор многочисленных поэтических книг: «Песня пьющих солнце» (1928), «385 строк» (1929), «Джоконда и Си Я-у» (1929), «Почему Бенерджи покончил с собой» (1931), «Письма к Таранта Бабу» (1935) и др.

ПОЭТ

Перевод Д. Багрицкого и Н. Дементьева

Я — поэт. Мой свист, как сталь, вонзает молнии в стены домов. Мои глаза на двести метров вдаль различают двух сцепившихся жуков. И этим ли глазам сквозь ночи мрак и холод не разглядеть, что мир двуногих надвое расколот?.. Если ты спросишь, из какой я части света, где я жил и что я видал, загляни в мой портфель: тебе ответят на это черный хлеб — мой обед и книга: Маркс, «Капитал». Я — поэт, понимаю поэзии дело, не развлекаюсь разговорами о лазури. Моя самая любимая газелла — «Анти-Дюринг». Я — поэт, я ронял стихотворные темы больше, чем капель осень роняла, но, прежде чем запеть мои марксистские поэмы, я должен стать знатоком «Капитала»… Я — старый волк футбола… Когда форварда Уругвая (еще в начале нашего века) были ордой ребятишек веселых, я на землю бросал самых тяжелых, самых огромных хавбеков… Я — старый волк футбола. И когда мяч из центра несется в лоб, я его отбиваю: гоп!.. И он, пролетая под штангой ворот, попадает в разинутый от удивленья рот голкипера, влетает в его желудок… Это мой метод защиты. Мы — поэты… Ну… Мы сказали уже об этом.

ТОСКА

Перевод М. Петровых

Возвратиться к морю хочу. В необъятном зеркале моря Отразиться хочу. Возвратиться к морю хочу. Плывут корабли к черте горизонта, плывут корабли. О, если б печалью моей паруса напрячься могли! Весь день стоять бы на вахте и берег видеть вдали! За это жизни не жаль, и уж если уйти с земли — Я, как луч, прежде чем в глубине исчезнуть, Засветиться в волне хочу. Возвратиться к морю хочу. Возвратиться к морю xo4yt

КАСПИЙСКОЕ МОРЕ

Перевод М. Павловой

Из горизонта в горизонт бежит лиловых волн орда, бежит каспийская вода. И Каспий говорит с песком ветров знакомым языком, он говорит и весь кипит… Кто сказал, черт возьми, что Каспий — озеро, что в нем вода мертва, морская праздная вода, где волн лиловая орда? В Каспийском море друг плывет… Э-э-эй, враг плывет… Волна — гора, челнок — джейран, волна — арык, челнок — ведро. Подлетит челнок, отлетит челнок, упадет с хребта одного коня и опять взлетит на коня челнок! И туркмен-рыбак, скрестив ноги, сидит, за рулем следит, на башке папаха черным-черна, не папаха, нет, — взял барана он и, вспоров живот, на себя надел… Шерсть барана черна, на бровях она… Подлетит челнок, отлетит челнок, и рыбак в челне, как туркменский божок, скрестив ноги, сидит, за рулем следит, но не думай, что волнам покорен он, он уверен в себе, он — как идол каменный в челноке, как божок, сердит, за рулем сидит, на волну не глядит, в борт челна волна, расколовшись, стучит… Подлетит челнок, отлетит челнок, упадет с хребта одного коня и опять взлетит на коня челнок… «Эй, гляди, как вихрь подгоняет челн! Берегись коварства каспийских волн, ты смотри, чтоб ветер не наделал бед!..» Черт с ним, с ветром, — пусть! Нам один закон! Пусть злит ветер орду оголтелых волн — кто на море рожден, в нем погибнет он! Подлетит челнок, отлетит челнок, подлетит челнок… отлетит челн… вверх…           вниз…                     челн…

КАК КЕРЕМ [173]

Перевод Л. Мартынова

Здесь воздух давит, как свинец. Кричу, кричу, кричу: — Идите! — людям я кричу, — Свинец расплавить я хочу!— Он говорит: — Зачем кричишь? Себя ты в пепел превратишь! Вот, как Керем, сгоришь, сгоришь! Здесь много бед. Подмоги нет. Оглохли уши у сердец. Здесь воздух давит, как свинец. — Я говорю в ответ ему: — Пусть, как Керем, сгорю, сгорю! Ведь если я гореть не буду и если ты гореть не будешь, и если мы гореть не будем, так кто же здесь рассеет тьму? Здесь воздух, как земля, тяжел. Здесь воздух давит, как свинец. — Кричу, кричу, кричу, кричу: — Идите! — людям я кричу. — Свинец расплавить я хочу!