Западноевропейская поэзия XХ века. Антология - Коллектив авторов - Страница 85

85

Поэт издал сборники стихов: «Солнце поцеловало меня» (1936), «Белые корабли» (1939), «Вечерние эльфы» (1941), «Под полуночным небом» (1944) и др.

СОЛНЫШКО МЕНЯ ПОЦЕЛОВАЛО

Ты, солнышко, меня целуя, спросила: «Я ли не светла? Забудь же, мой милый, зимние стыни, забудь, и не помни зла — ведь мне восемнадцать ныне!» Но песня осенней арфы гремела в моих ушах. И я ответил: «Забуду ли гневный зов смерти и темный страх всеночный и ежедневный?» Ведь ждет листопада в страхе даже листва берез, и в городе зимнем, веснянка, без солнца сколько прольешь ты слез, в замерзшее глядя оконце! Она ж надо мной смеялась и гладила по волосам: «Коль можешь, мой милый, в глаза погляди мне увидишь и скажешь сам: — О, сколько в них стужи зимней!» С тех пор в моем сердце звучала песня всегда одна: весенние волны и вешние сини, и всюду со мною, со мною она — но ей восемнадцать и ныне!

СНОРРИ ХЬЯРТАРСОН

Снорри Хьяртарсон(род. в 1906 г.). — Поэт; главный библиотекарь Государственной библиотеки в Рейкьявике. Снорри Хьяртарсон внес много нового в искусство стихосложения Исландии, хотя не порвал до конца о традициями. Стихотворение «Волчья долина» — одна из жемчужин исландской поэзии по языку, построению и содержанию — написано в 1944 г., когда была провозглашена независимая Исландская республика; в поэтической форме передает ликование и подъем сил поэта и всего народа.

Снорри Хьяртарсон написал также роман «Ворон летает высоко»(1934, па норвежском языке).

ВОЛЧЬЯ ДОЛИНА

В кущах дремучих, в дебрях весны, над музой моей уснувшей — на солнцевосходе кружился рой снов животворно певучих. На ветках медяных заря из росы дурманных цветов наткала, в глаза мне по капле стекали сны из чашечек их медвяных. И птичьи хоры, и клич лебедей гимном взлетали к солнцу, и в радостном блеске открылись мне вешней земли просторы. Распахнуты дали — восстань! Иди! Но там я едва ли встречу тех, кого ждал и кого любил, и тех, что меня не ждали. Мое песнопенье в вешнем лесу звучало для всех, кто слушал: парил я в горенье лебяжих крыл и спал в океанской пене. Но стан лебединый на полночь свернул — и снова в лесу помрачневшем мерцают глаза, и волки поют, и узел клубится змеиный. Ползут по полянам тени и тьма, вздымается мгла над цветами. И торные тропы в росистой траве ночным зарастают туманом. И снова мне тесен крылатый наряд, и сердце в тенетах бьется, но скоро, скоро взлетит оно на пламенных крыльях песен. И муза проснется в кущах весны, и вспыхнет душа стихами, когда из тумана солнце взойдет и стан лебединый взовьется.

ИСПАНИЯ

МИГЕЛЬ ДЕ УНАМУНО

Мигель де Унамуно(1864–1936). — Философ, романист, новеллист, драматург, поэт, филолог, общественный деятель. Автор десяти поэтических сборников. Первый из них («Стихи», 1907) увидел свет, когда Унамуно уже достиг европейской известности как прозаик и философ. Позднее были опубликованы «Четки сонетов» (1911), «Рифмы души» (1923), «Романсеро изгнания» (1928), «Кансьонеро» (1953, посмертное издание) и др. Основную часть стихотворного наследия Унамуно составляет философская и патриотическая лирика. В 1924 г. за ряд статей и памфлетов, направленных против Альфонса XIII и военной диктатуры Примо де Риверы, Унамуно был сослан на Канарские острова и провел семь лет в изгнании. Умер в Саламанке, захваченной франкистскими мятежниками.

МОЛИТВА АТЕИСТА

Перевод А. Косо

Господь несуществующий! Услышь В своем небытии мои моленья, Ведь ты всегда подаришь утешенья И кроткой ложью рану исцелишь. Когда нисходит в мир ночная тишь И мысль вступает с вымыслом в боренье, Надеждою изгонишь ты сомненье, Свое величье сказкой подтвердишь. Ты так велик, что миру, не вместить Величья, твоего — ты лишь идея, А я за это мукою моею, Моим страданьем обречен платить. Бог выдуман. Будь ты реален, боже, Тогда б и сам я был реален тоже. * * *

«Доктор Примо де Ривера!..»

Перевод С. Гончаренко

Доктор Примо де Ривера! Генералам генерал! Потерял давно ты совесть, нынче — маску потерял! Из монаршего сортира вышла партия твоя. Как тебе без роялистов, королю — без холуя? В блоке с сельскими червями из навозных жирных куч, с тараканами столицы — как могуч ты и вонюч! Перед столь почтенным сбродом только сморщишь ты чело — как в восторге подвывалы рукоплещут… И пошло! «Что за ум!», «Какие речи!», «Ай да вкус», «Вот это да!», «Рыцарь мысли!», «Бесподобно!», «Гениально, господа!». «Мать-Испания!» — кричишь ты.. Как же это понимать? Ведь известно, что бутылка — для тебя родная мать. Подавай тебе «Власть власти», королевский попугай… Знаешь, чем ты бесподобен? Ну-ка, Примо, отгадай! Тем, что ты свой генеральский абсолют-идиотизм нагло рядишь под пикантный конституционализм. Ах ты, доктор-самоучка розго-палочных наук! Свист бича да посвист плетки — для тебя сладчайший звук. «Без доктрины дисциплины? Как же можно, господа!» Эх, водить тебе б овечьи вдрызг лояльные стада! А с людьми — куда сложнее! Не помогут хлыст и кнут. Вон свои — и те наглеют и, того гляди, лягнут.