Коррумпированный Петербург - Константинов Андрей Дмитриевич - Страница 75

В первом комплекте значилось, что перевозится сливочное масло, во втором декларировался груз с откровенным названием «кавиар» (caviar — по-английски икра). Такой, прямо скажем, нестандартный ход мог прийти в голову разве что бывшему контрразведчику. Да и со сливочным маслом придумано неплохо — если груз задержат, то никто не обвинит Виктора Викторовича в подлоге — он декларировал сливочное масло, а то, что под тем же номером имеются документы на какой-то там кавиар — он и знать не знает, подделка, наверное!

Впрочем, Олег Борисович утверждает, что ничего подобного ни он, ни Виктор Викторович не делали…

Хитрость не помогла. Груз уже ждали работники милиции и МБ (нынешняя ФСБ). На Невельском таможенном посту Великолукской таможни у водителя спросили:

— Что у вас там?

— Кавиар!

— Что это?

— Корм для собак!

Ценители традиционного русского деликатеса наверное бы обиделись. Таможенник же не знал английского языка, но был предупрежден о необходимости задержать груз. Он полез в машину, где вместо диковинного корма обнаружил икру. Или кавиар, что тоже самое.

Льва Витальевича Савенкова задержали 4 октября 1993 года и отправили в следственный изолятор. Столь негуманное к нему отношение было связано не только с контрабандой черной икры. За несколько дней до того на российско-финской границе был задержан автомобиль «Нива», водитель которого, некий Александр Матвеев, по заданию Льва Витальевича пытался вывезти за границу 3 ампулы с 8 граммами редкоземельного металла платиновой группы осмий-187, стоимость которых превышала 100 тысяч американских долларов. Если учесть, что получение такого металла во всем мире исчислялось тогда несколькими десятками граммов в год, случай этот становился почти что историческим.

Сам факт задержания на границе осмия вызвал в прессе бурю эмоций. Страсти разгорелись с особой силой после того, как вышедший из следственного изолятора Александр Матвеев заявил, что его задержание на границе — гнусная провокация КГБ, работники которого заставили его заполнить таможенную декларацию, не вписывая туда осмий. В случае отказа Матвееву, по его собственным словам, пообещали «найти» в его машине наркотики.

Какова доля правды в словах Александра Матвеева, так, по-видимому, и останется тайной, тем более, что сам Матвеев довольно быстро после изменения ему меры пресечения на подписку о невыезде уехал за границу — от греха подальше. Между тем, общая суть его утверждений (без инцидента с наркотиками) косвенно подтверждается.

Задерживать Матвеева поехали работники ФСБ, по основному роду своей деятельности никакого отношения к борьбе с контрабандой не имевшие. Как так вышло, можно только догадываться, но именно вследствие своей неопытности в контрабандных вопросах, они недостаточно грамотно провели задержание. Фактически, они нарушили одно из основных правил, которым руководствуются в задержаниях такого рода опытные оперативники, — не дали возможности таможенникам спокойно и полноценно провести досмотр.

Вот и получилось потом, что Матвеев просто не успел заполнить декларацию, хотя, естественно, собирался сделать это!

Кстати, собственно задержание контрабандного груза — всегда дело тонкое и щекотливое для проводящих это задержание работников правоохранительных органов. Одним из классических примеров такого рода стала довольно распространенная в 1993 году практика контрабандного вывоза цветных металлов в бензобаках грузовых автомобилей. Работники правоохранительных органов вскрывали такие тайники, а контрабандисты заявляли, что прятали металлы не от таможенников, а от бандитов — мало ли на дорогах грабителей! А на таможенном посту они, естественно, собирались, как и положено, задекларировать груз, потому как готовы скорее умереть, чем нарушить закон.

Кстати, Таможенный кодекс разрешает заявлять о вывозе груза непосредственно в момент его вывоза…

Остается загадкой и происхождение злополучного осмия. Сначала газеты взахлеб издевались над неким ученым-самоучкой с уголовным прошлым, получившим уникальный, редчайший изотоп осмия чуть ли не у себя на кухне из подручных средств. А Лев Витальевич Савенков собирался, дескать, поправить финансовое положение всего Санкт-Петербурга только за счет этого кухонного изобретения. Так во всяком случае Лев Витальевич заявлял на допросах и в интервью средствам массовой информации.

Чуть позже мнения разделились. Газеты, вчера еще смачно расписывавшие, какой Лев Савенков прохиндей и контрабандист, стали превозносить его за гражданское мужество и самоотверженность. «Лев Витальевич, — писали газеты, — пал жертвой грязных политических козней КГБ; мы этого не можем допустить, потому как Петербург интеллигентнее и демократичнее Москвы, откуда все эти козни поползли к Льву Витальевичу».

Между тем история Льва Витальевича продолжала радовать благодарных петербургских читателей своими неожиданными поворотами. 6 января 1994 года нашему герою была изменена мера пресечения на подписку о невыезде — после трех с половиной месяцев пребывания в застенках МБ, Лев Витальевич снова оказался на свободе. Случай этот стал первым прецедентом в судебной практике — человека, обвиняемого в покушении на контрабанду в особо крупных размерах и в незаконном хранении огнестрельного оружия (при обыске у Льва Витальевича обнаружили пистолет «вальтер»), никогда раньше не отпускали дожидаться суда среди друзей и любимых женщин.

Особенно трогательно в этой истории звучит то обстоятельство, что свое решение об изменении Льву Витальевичу меры пресечения судья Стуликов аргументировал тем, что мэр Петербурга Анатолий Собчак дал обвиняемому положительную характеристику!

При обыске у Льва Витальевича изъяли не только пистолет. В его двух квартирах на Морской набережной обнаружились: 10 тысяч американских долларов, 2 тысячи немецких марок, более тысячи финских марок, более 3 миллионов рублей, 2 банковские чековые книжки, из которых следовало, что Лев Витальевич имеет текущие счета в банках Бельгии и Германии, 5 цветных телевизоров, 4 видеомагнитофона, 4 магнитолы, 2 видеокамеры и кое-какие другие мелочи. Был высокий чиновник также владельцем автомобилей «мерседес» и «тойота».

Наверняка, все это было нажито честным путем — Лев Витальевич в тот момент являлся владельцем трех фирм в Германии, Бельгии и Канаде. Его же официальный должностной оклад в мэрии составлял 76 тысяч рублей, разве мог столь состоятельный человек жить на такие деньги?

Кстати, изъятый у нашего героя пистолет имеет также весьма любопытную историю, рассказанную самим Львом Витальевичем уже в суде, во время слушания его дела осенью 1996 года.

Оказывается, Льву Витальевичу угрожали всякие сомнительные личности, причем угрожали настолько сильно, что как-то раз избили его водителя. Эта капля, по выражению самого Льва Витальевича, переполнила чашу его терпения, и он написал заявление начальнику питерского ГУВД генералу Крамарову с просьбой разрешить ему ношение боевого оружия. Но милицейский генерал, видимо, недооценил важность происходящего, а потому не спешил разрешить Льву Витальевичу приобрести гранатомет, автомат Калашникова или хотя бы пистолет.

Тогда Лев Витальевич сам купил «Вальтер» и собирался попасть на прием к Крамарову, чтобы, швырнув этот «Вальтер» ему на стол, упасть на колени, разорвать на груди рубаху с галстуком и трагическим голосом произнести: «Вот я, вот пистолет, делайте что хотите, но друг без друга мы не можем!» По предположениям Льва Витальевича, генералу Крамарову сразу стало бы стыдно от того, что не обратил он должного внимания на заявление нашего героя. После этого пристыженный генерал мигом бы выдал Льву Витальевичу разрешение на пользование всеми видами стрелкового оружия, они бы обнялись, поцеловались, дружили б всю жизнь и умерли в один день…

Случилось бы все так на самом деле — не знает никто. Волею судеб Лев Витальевич оказался в камере следственного изолятора, а в начале 1997 года, на момент выхода этой книги — на скамье подсудимых.