Сердце матери - Пика Мари-Лора - Страница 17

— Я и не знала, что вы являетесь приемными родителями. Как долго вы этим занимаетесь?

— Все началось в 1991 году. Моя золовка уже некоторое время занималась подростками, и мы тоже решили попробовать. Мы выбрали самые тяжелые случаи — несовершеннолетних правонарушителей. Нам их присылала Организация юридической защиты молодежи. Мы начали с подростков. С ними были тяжело, но они уважительно относились к нашей семье. Они много занимались Хюбертом, которому был тогда только год: они учили его ходить, потом ездить на велосипеде… Между нашими детьми и приемными, которых мы брали и позже, никогда не возникало проблем. Хотя подростки попадались тяжелые: одни воровали, другие отличались некоторой жестокостью. Изредка бывали еще те выдумщики, иногда — даже психически больные. Они редко были сиротами, но это ничего не меняло. Родители одной девочки, например, болели гепатитом С, выпивали и кололись. В другой семье проблемой являлся инцест. Мы перестали брать приемных детей, когда Марион исполнилось четырнадцать лет. Среди них было много мальчиков, и ей это не нравилось. Ограниченность пространства тоже стесняла нас, и мы решили сделать перерыв. И только год назад мы снова стали брать к себе детей. Сейчас у нас живут мальчик и девочка, но они уедут в конце месяца.

— С подростками тяжело, но нам всегда нравилось заботиться о них. Сложность заключается в том, что каждый случай — исключительный.

Жан-Марк, мужчина среднего роста, с легким нервным тиком, в отличие от энергичной Валери, разговаривал более спокойно. Он внушал доверие. Если такой мужчина говорил, что каждый случай «исключительный», значит, так оно и было на самом деле: похоже, Валери и Жану-Марку приходилось прилично вкалывать.

— Честно говоря, мы немного устали. Именно поэтому, когда ты сказала, что твои дети маленькие, мы подумали, что это возможность немного изменить ситуацию.

— Увидев детей, вы не передумали?

— Нет, они нам понравились еще больше!

Валери и Жан-Марк расцеловали детей и уехали, пригласив нас на следующий день к себе, чтобы показать дом. Я тут же собрала детей.

— Ну, что вы скажете?

— Неплохо.

— И это все?

— Да, они кажутся хорошими.

Ответ был сдержанным, но говорил о многом. Я и не ожидала, что моя «четверка» полюбит их с первого же дня. Но контакт был налажен. Если бы это было не так, дети не преминули бы сообщить мне об этом.

Жан-Марк и Валери жили в километре от нас, в симпатичном каменном доме как раз напротив большого поля. Мы, как и договаривались, отправились к ним на следующий день. Как только я припарковала машину, дети повытягивали шеи, пытались рассмотреть что-нибудь сквозь решетку, огораживающую сад. Все было чудесно. Я нажала кнопку звонка, нам открыли, и мы поднялись по каменным ступенькам, ведущим к входной двери. Откуда-то появилась черная собака и, отчаянно лая, принялась прыгать вокруг ликующих детей.

— Вау! Ты видела, мама? Это собака!

— Да, я вижу.

— Круто! Валери, как ее зовут?

— Анка.

Присутствие собаки стало приятным сюрпризом. Потом появился кот по кличке Киска. В моем доме тоже жили два кота, Тигру и Микки. По крайней мере, дети не будут скучать. Не стоит и говорить, что они повеселели…

Дом со всеми своими балками и камином был таким же привлекательным, как и сад. Я сразу же почувствовала себя уютно. Дети тоже. На первом этаже было три комнаты: Хюберта, Валери и Жана-Марка и еще одна, средних размеров. Лестница вела в полуподвал, где Жан-Марк собирался оборудовать еще одну комнату.

— Смотри, в углу можно сделать душевую кабинку.

— Им будет здесь хорошо.

Для меня все было очевидно: Валери и Жан-Марк — милые, энергичные, спокойные и сведущие люди. Мои дети будут счастливы с ними.

— Итак, вы согласны позаботиться о моих детях?

— Конечно, надо хорошо подумать, но, по правде говоря, твои крошки просто очаровали нас. И мне становится горько при мысли, что их могут разлучить.

— Вас не пугает перспектива воспитания их до восемнадцати лет?

— Нет. Нам, конечно, придется приспособиться к новому образу жизни, но не думаю, что с ними будет сложнее, чем с подростками!

— И вы сможете взять четверых детей?

— Проблема заключается в том, что у нас есть разрешение на размещение только троих. Я знаю семьи, у которых есть разрешение на четверых детей, но они живут в другом регионе. В Луаре же — максимум на троих.

— Кто выдает разрешение? Организация социальной помощи детям?

— Нет, Организация по защите прав матери и ребенка. Первая лишь размещает детей.

— Значит, чтобы получить разрешение, мне нужно обратиться в Организацию по защите прав матери и ребенка, а чтобы разместить детей здесь, нужно связаться с Организацией социальной помощи детям?

— Именно. До этого времени мы сотрудничали с отделением Организации социальной помощи детям в Париже, но достаточно сделать запрос в отделение в Луаре.

— Отлично!

— Но есть одна проблема…

— Какая?

— Ты не можешь самостоятельно выбрать приемных родителей. Этот вопрос решает суд. В вашем случае подобная процедура должна начаться после твоей смерти.

— Ты хочешь сказать, что отец или мать, которые скоро умрут, не могут выбрать приемных родителей для своих детей?

— Точно не знаю, но я о таком никогда не слышала.

— Ну что ж, все когда-то происходит впервые!

Я решила, что приемными родителями моих детей будут Валери и Жан-Марк, и точка. Дети согласились, и все сомнения были отброшены. На следующий день после визита к Пинье я позвонила в Организацию по защите прав матери и ребенка и объяснила ситуацию, уточнив, что нашла отличных приемных родителей. На том конце провода женщина, консультировавшая меня, похоже, не поняла, в чем заключается проблема, и ответила, что «пока моей просьбе ничего не препятствует». Я повесила трубку, радуясь, что так легко отделалась. В конце концов, эти чиновники не такие уж тупые! Но я радовалась рано. На следующий день раздался звонок.

— Мадам Мезоннио, это из Организации по защите прав матери и ребенка по поводу вашей просьбы относительно размещения детей.

— И что?

— Я просмотрела дело Пинье. Мне очень жаль, но мы не можем дать своего согласия.

— Вы шутите?

— К сожалению, нет. Я все проверила: у Пинье есть разрешение на размещение только троих детей.

— Я знаю. Но ведь получить разрешение на размещение четвертого не так уж сложно, верно?

— Это решает Организация социальной помощи детям. Кроме того, даже если Пинье получат это разрешение, я вынуждена напомнить вам, что у них уже проживают двое детей.

— Но они скоро уедут.

— Сожалею, но руководитель отклонила вашу просьбу.

— Я не понимаю, почему со мной никто даже не связался, чтобы посоветоваться?

— Мне жаль, мадам Мезоннио, но мы найдем вашим детям приемных родителей в Амилли — детском поселке поблизости Монтагри. Там могут принять четверых детей.

— Я не хочу, чтобы мои дети оказались в детском поселке.

— Я могу вас заверить, что их не разлучат.

— Вы можете дать мне гарантию, что они будут расти вместе до достижения совершеннолетия?

— Нет, должна признаться, не могу. Ведь ситуация может со временем измениться.

Я пришла в ярость. Неужели эта дама ничего не поняла? Монтагри находится слишком далеко. И я против временного решения проблемы! Почему они отказываются от решения, которое нашла я? Просто абсурд! Я сухо сказала в трубку:

— Послушайте меня: даже не думайте, что вы будете определять будущее моих детей! Пока я жива, я сама решу, что для них лучше.

Вне себя от злости я позвонила Валери, которая подтвердила мои опасения: никто не удосужился позвонить, чтобы спросить ее мнение. В Организации по защите прав матери и ребенка ограничились лишь тем, что взглянули на их разрешение. Подобные действия помощницы, с которой я разговаривала, привели меня в бешенство. Эти люди не соизволили посоветоваться с Валери и Жаном-Марком, даже не попытались ничего понять! Не было и мысли о том, чтобы опустить руки. Я сама выбрала своим детям приемных родителей. Жюли, Тибольт, Матье и Марго будут жить с ними, или меня зовут не Мари-Лора! Решительно настроенная бороться, я снова взялась за телефон.