Сердце матери - Пика Мари-Лора - Страница 18

— Валери, это опять я.

— Да?

— Эту проблему нужно срочно решать. У меня нет времени. Я рассчитываю на тебя, без твоей помощи я ничего не добьюсь.

— Хорошо. Что нужно сделать?

— Подать запрос на получение разрешения в отделение Организации социальной помощи детям в Луаре.

— Считай, что это уже сделано: я завтра же свяжусь с ними. А ты что будешь делать?

— Я обращусь к прессе.

11

В 20–00!

Мы с Сесилией ломали голову весь день. Идея рассказать обо всем СМИ казалась нам наиболее удачным, если не единственным возможным решением проблемы. Кто, кроме прессы, мог бы оказать давление на генеральный совет и таким образом разрешить ситуацию? Убедиться в том, что дети не будут разлучены после моей смерти, стало для меня навязчивой идеей. Те, кто не мог понять моего упорства, были всего лишь кучкой кретинов! Тем хуже для них. Чтобы добиться своего, мне нужно было выступить против системы и сделать так, чтобы меня заметили, а это требовало немалых усилий.

В субботу утром я отправилась к Сесилии, и мы вместе составили список основных местных и национальных СМИ, телефоны которых отыскали в Интернете. Оценив масштабы задачи, я позвонила Валери, чтобы она помогла нам обзвонить журналистов. Ее сын Хюберт составил длинное письмо, в котором изложил всю ситуацию. В то время как Валери взяла на себя задачу разослать его представителям прессы, мы с Сесилией сосредоточились на телевидении и радио. В большинстве случаев мы попадали на автоответчики, что для субботы было вполне логично. Несколько раз трубку снимали люди, которые, выслушав нас, отвечали:

— Я всего лишь на дежурстве, но в понедельник я поговорю с журналистом, освещающим подобные темы.

Больше всего нам повезло с радио «Блу»: Сесилии удалось побеседовать с нужным человеком.

— Ваша история меня заинтересовала. Я встречусь с вами на следующей неделе.

Эта журналистка приехала к нам домой в следующую среду. Ее сюжет транслировали в четверг, 20 ноября. В пятницу мне позвонили из мэрии и назначили встречу на субботу. О цели ее мне не сообщили. Все, что я знала, — это то, что там будут присутствовать Кристиан Блюманфелд, генеральный советник департамента Луаре и бывший мэр Пюизо, Клод Узе, действующий мэр, и Кристина Эрбло, социальный помощник мэрии. Все эти люди соберутся ради нас, а это уже что-то! Я попросила Сесилию пойти со мной, тщательно оделась и даже немного подкрасилась по такому случаю. В мэрии нас усадили в зале. Прибыли все, кроме мэра, которого мы прождали с четверть часа, после чего решили начинать. Первой заговорила руководитель отдела социальной помощи:

— Мадам Мезоннио, мы хотели бы сообщить, что занимаемся рассмотрением вашего дела в первую очередь.

Месье Блюманфелд продолжил:

— Да, я лишь недавно ознакомился с ним. Очевидно, Организация по защите прав матери и ребенка не оценила важности данного дела. В понедельник я сделаю им выговор, поскольку очевидно, что ваш случай является чрезвычайно сложным. Можно даже сказать, что он связан с крайней срочностью.

— Вы полагаете, что моя просьба относительно размещения детей у Пинье имеет шансы на успех?

— Конечно, нужно только заняться этим вопросом. Организация по защите прав матери и ребенка не имела права дать подобный ответ, не посоветовавшись, по крайней мере, с заинтересованными в этом деле людьми. Решение было принято чересчур поспешно.

— Итак, мое дело пересмотрят?

— Его уже пересматривают, и могу вас заверить: оно в хороших руках. Все мы стремимся принять решение, которое будет самым лучшим для ваших детей. Поверьте мне: мы делаем все возможное, чтобы как можно быстрее получить разрешение для Пинье. Это лишь вопрос времени.

— Но у меня его очень мало!

— Не волнуйтесь, мы все сделаем.

— Спасибо, я вам очень признательна.

— Мы хотели бы также по мере возможности облегчить вам жизнь. Мы можем еще чем-нибудь вам помочь?

— Например?

— Например, мы можем частично оплачивать питание ваших сыновей в столовой.

— Спасибо, но я бы предпочла получить дополнительный день в яслях. У меня очень болит спина, и мне все тяжелее заботиться о малышке Марго. Мне было бы гораздо удобнее, если бы я могла оставлять ее в яслях еще на один день в неделю.

— Хорошо, мы посмотрим, что можно сделать.

Вот и все, помимо еще некоторых деталей. Но это и так было много.

Воодушевленные этими словами, мы с Сесилией ушли, полные надежд. Мы прекрасно сознавали, что если бы не радио «Блу», то мое дело никогда бы не оказалось на столе месье Блюманфелда и эта встреча не произошла бы. Тем не менее ничего конкретно решено не было, поэтому следовало продолжать натиск: о том, чтобы усыпить мною бдительность обещаниями, не могло быть и речи. Мой дом посетил Мурад Гишар, журналист газеты «Liberation». Это был приятный человек, к которому я сразу же прониклась симпатией. Его статья была опубликована во вторник, 25 ноября. В тот день мой телефон звонил не переставая: журналисты хотели встретиться со мной, и я никак не могла от них избавиться.

К счастью, рядом постоянно была Сесилия. Узнав, что я скоро умру, она ни на шаг не отходила от меня. Настоящая «липучка»! Она даже уволилась с работы (она ухаживала за пожилыми людьми), чтобы посвятить все свое время мне. Каждое утро, отведя в школу Стивена и Эмми, она заходила к нам и оставалась у меня все утро. В 11.30 она забирала детей, приводила их на обед и снова отводила в школу к 13.30. После обеда она занималась своими делами, а потом забирала детей из школы, по пути прихватывая и моих, и приводила их всех на полдник. По вечерам она часто забирала Матье, который дружил со Стивеном, ночевать к себе. После вмешательства прессы Сесилия стала моим секретарем: отвечала на телефонные звонки и назначала встречи. Сама я не смогла бы со всем этим справиться. Сесилия не только заполняла мой «ежедневник» и назначала многочисленные интервью, но и занялась страховкой и подготовкой к похоронам. Я склоняюсь перед ней в глубоком поклоне: я уверена, что только единицы личных секретарей смогли бы вести дела так, как это делала она.

— Сесилия, напомни, чтобы я написала тебе рекомендательное письмо, перед тем как умру.

Это замечание стало нашей шуткой. Ничто не доставило бы мне большего удовольствия, чем помочь ей, порекомендовав кому-нибудь. Итак, я повторяю на случай, если кого-то из читателей это заинтересует: Сесилия — великолепный секретарь!

Но сейчас я точно уверена в одном: Сесилии необходимо отвлечься от всего этого. Вот уже несколько месяцев ей некогда вздохнуть, она постоянно занимается всевозможнейшими делами. Следует также отметить, что она всегда весела. Тем не менее меня трудно одурачить: я знаю, что за всем этим скрывается глубокий страх. И когда я умру, Сесилия будет очень страдать.

В тот вторник мы вместе хлопотали на кухне, когда позвонили из мэрии.

— Мадам Мезоннио, это Клод Узе из мэрии Пюизо.

— Здравствуйте. Я надеюсь, вы звоните с хорошими новостями?

— Послушайте, мадам Мезоннио, я попросил бы вас успокоиться в отношении СМИ, поскольку, если вы перегнете палку, мы не сможем вам помочь. До свидания, мадам.

Клац! Он повесил трубку. Мягко говоря, ничего хуже быть не могло. Я оцепенела, хотя и догадывалась о причине его раздражения: с самого утра журналисты, не зная, где меня найти, звонили в мэрию, чтобы уточнить мои координаты. Должно быть, заодно они интересовались, почему мое дело еще не завершилось успехом. Короче говоря, все это, несомненно, наделало много шума. Я первая удивилась масштабам распространения своей истории: я не ожидала, что все зайдет так далеко. В тот день я даже отменила несколько интервью.

Но давление дало свои результаты.

Организация по защите прав матери и ребенка наведалась к Валери. Социальные работники отправились к ней, чтобы взглянуть на дом.

Жиля тоже вызвали, встреча была назначена на понедельник. В пятницу накануне он без предупреждения явился ко мне.