Жизнеописание Сайфа сына царя Зу Язана - Автор неизвестен - Страница 116

Царь Сайф хотел потереть пластинку, но в это время Айруд сам спустился с небес и предстал перед ним. Акиса сказала:

– Спросите его, ищет ли он моей руки и может ли, посватавшись ко мне, принести выкуп.

Услыхав слова Акисы, Айруд подошел к царю Сайфу, поцеловал перед ним землю и сказал:

– О господин мой, я пришел к тебе, полный надежды и желания, чтобы просить в жены твою сестру царевну Акису, не отсылай же меня, сделай так, чтобы мои надежды сбылись!

– Добро пожаловать, – отвечал Сайф, – но я отдам ее только за выкуп.

– Проси любой выкуп! – вскричал Айруд, а Сайф спросил:

– О Акиса, какой выкуп ты хочешь от меня?

– О царь, выкуп должен дать жених, который хочет взять меня в жены, – возразила Акиса. – Но если ты, брат мой, хочешь отдать меня своему слуге без выкупа, или тот не может заплатить, – тогда другое дело.

– Что ты скажешь на это, Айруд? – спросил Сайф.

– О великий царь нашего времени, клянусь твоей головой, я добуду все, чего пожелает Акиса, клянусь печатью на перстне Сулаймана! – воскликнул тот.

Тогда царь Сайф ибн Зу Язан сказал:

– О Акиса, проси, чего хочешь!

– Я хочу от Айруда корону, венец, пояс и полный свадебный наряд Билькис, царицы Савской, в котором ее привели к царю Сулайману ибн Дауду, да будет мир им, – ответила Акиса. – Если он принесет мне все это, я буду вечно служить ему, стану его женой и подругой, буду слушать его и повиноваться ему во всем. А если он не сможет добыть эти сокровища, пусть не зарится на царских дочерей и поищет себе ровню, подстать такому нищему бродяге, как он.

Услыхав слова Акисы, Айруд в сильном волнении произнес:

– О великий царь нашего времени, теперь я уже не могу отказаться, и на то у меня есть множество причин. Во-первых, моя любовь к Акисе сильна, и я не стерплю разлуки с ней, я либо умру, либо стану ее мужем. Во-вторых, я обещал принести любой выкуп, какой Акиса потребует, и теперь честь не позволяет мне сказать: «Я бессилен сделать то, чего ты просишь», потому что тогда надо мной станут смеяться все джинны. В-третьих, я поклялся твоей головой, о царь, что любой ценой доставлю ей все, чего бы она ни пожелала. В-четвертых, я поклялся печатью на перстне Сулаймана, что приложу все старания, чтобы добыть любой выкуп, и от своего слова не отступлюсь. В-пятых, госпожа моя Акиса не хочет выходить за меня замуж и потребовала такой выкуп только для того, чтобы заставить меня от нее отказаться. Но если я возьму свое слово обратно, мне больше никогда головы не поднять, мне даже посмотреть в глаза джиннам стыдно будет! Знай, о великий царь ислама, что платье царицы Билькис, ее венец, корона и пояс находятся среди сокровищ царя Сулаймана, мир ему, он заколдовал эти сокровища и теперь их охраняют духи-стражи, которые не подпускают к ним никого из смертных, и джинны, которые губят всякого, приходящего в те земли. Там обитают многие племена джиннов, и число их ведомо лишь милостивому и милосердному Аллаху, а правит ими могущественный царь, пред которым склоняются все джинны и духи, все сотворенные из огня и все мариды от мала до велика, а его имя – царь Шарашир. Этому царю подвластен другой царь по имени Кахраб, его везир. Господин наш Сулайман, пророк Аллаха, поставил их царствовать над джиннами, повелел стеречь эти места. А у царя Шарашира семь голов, семь лиц и семь языков, на каждой голове имеются нос, глаза и уши, а покоятся все эти головы на одном туловище. А расстояние от одной головы до другой – сто человеческих шагов. Вот каков этот царь, и такой же у него везир. А его неисчислимые подданные свирепы и могущественны, и только самый незначительный и слабый из них подобен мне. Как же может твой слуга отправиться в подобное место? Значит, Акиса ненавидит меня и добивается разлуки со мной.

Царь Сайф спросил Айруда:

– Ты говоришь правду?

– Да, клянусь тем, до кого наши взоры не достигают и кого наши помыслы не постигают, клянусь единым всемогущим Аллахом! – ответил тот.

Тогда царь Сайф обратился к Акисе:

– О сестра моя, проси какой-нибудь другой выкуп!

– Мне не нужно никакого другого выкупа! – воскликнула Акиса. – И если Айруд хочет получить меня в жены, усть знает, что тот, кто вздумает достать луну с неба, может и обжечься! А если его желание еще не прошло, пусть отправляется и достанет мне то, о чем я прошу, или же пусть оставит меня и забудет мое имя.

На это Айруд, сгорая от любви, ответил:

– Это близко, а не далеко, это не трудно, а легко. О великий царь ислама, я тотчас же отправлюсь в путь и принесу Акисе выкуп, который она просит, хотя бы мне пришлось провести в сокровищнице царя Сулаймана тысячу лет и много месяцев в заточении и перенести множество превратностей времени. И даже если я умру, это не будет слишком дорогой ценой за любовь госпожи моей Акисы! Я возьмусь за это дело, и, если того пожелает Аллах, оно окажется легким, – ведь всевышний по своей воле посылает нам облегчение.

Царь Сайф спросил:

– О Айруд, а это место очень далеко отсюда?

Айруд ответил:

– Если двигаться и днем и ночью, и утром и вечером, если без отдыха скакать по степям и холмам, не задерживаясь в пути и не останавливаясь по дороге, то человек может прибыть туда через триста лет. Но я могу пролететь это расстояние за три месяца, и столько же времени мне потребуется на обратный путь. Мой талисман остается у тебя. Если я через шесть месяцев не вернусь, потри пластинку, а если я и тогда не явлюсь – потри пластинку еще раз. Но заклинаю тебя, не пытайся потереть пластинку в третий раз! Знай, о господин мой, если я буду вне стен сокровищницы и на свободе, когда ты потрешь пластпнку, я тотчас явлюсь к тебе, потому что начертанные на ней имена притянут меня своей тайной силой, даже если я буду на востоке, а мой талисман – на западе. Если я не покажусь сразу же, это будет означать, что я внутри сокровищницы. А если ты потрешь пластинку во второй раз, и я все-таки не явлюсь к тебе, то знай, что я заточен, и в этом нет сомнений. Но остерегайся потереть пластинку в третий раз, потому что, если ты это сделаешь, я тотчас погибну. Я уповаю на помощь господа в этом трудном деле, теперь я узнаю, что мне суждено судьбой. Оставайтесь с миром и вспоминайте обо мне всякий раз, как застонет влюбленный голубь.

Говорит рассказчик: Когда царь Сайф услышал эти слова, он сказал:

– О Айруд, если бы та, которую ты сватаешь, не была моей сестрой Акисой, я выдал бы ее за тебя замуж против ее воли, принудив ее к этому мечом. Но ты ведь просил руки той, что дорога мне и связана со мной родством. А тебя я считаю не слугой и даже не другом или товарищем, а родным братом. Иначе я запретил бы тебе отправляться в этот путь, но я боюсь за твое сердце – ведь огонь любви может сжечь человека. Если же я позволю тебе отправиться за выкупом, это значит, что я пошлю тебя на верную гибель… Но Акиса не из тех, кого я могу подчинить своей воле, и мне нелегко обижать ее. Если ты послушаешься моего совета, то я скажу волшебникам и мудрецам, чтобы они поискали для тебя девушку, которая будет еще прекраснее Акисы, еще лучше и знатнее ее, потому что Акиса, видно, хочет погубить тебя и ввергнуть в пучину гибели.

Но Айруд отвечал:

– О господин мой, видел ли ты когда-нибудь в своей жизни, слышал ли ты, чтобы можно было отвратить от себя то, что суждено? А я, о великий царь ислама, уже много лет люблю Акису страстной любовью и из-за этого не вкушаю сладкого сна. Я и сам не поверил бы, если бы мне раньше сказали, что со мной может такое приключиться! Я отправлюсь к сокровищам царя Сулаймана, употреблю всю свою силу и прилежание, усердие и старание и либо Аллах пошлет мне удачу, и я вернусь, радостный и счастливый добытыми сокровищами, либо, если близок мой срок, умру и осушу смертную чашу до дна. Тогда мое сердце обретет покой и избавится от терзаний любви и страсти, поразивших меня мучительным недугом.

– Значит, тебе необходимо отправиться за выкупом? – спросил Сайф.

И Айруд ответил:

– Да, о господин мой, ибо я хоть и жив, но подобен покойнику, потому что любовь к Акисе меня иссушила, в мертвеца меня превратила. Я надеюсь лишь на то, что всевышний своею волей дарует мне счастье и исполнение желаний, я уповаю, что он не даст мне умереть, пока я не выполню свое дело и не вернусь.