Кровавое дело - де Монтепен Ксавье - Страница 139

Пока происходило все вышеописанное, Леон Леройе пребывал в невыразимом волнении.

В обществе Рене Дарвиля он с утра до вечера ходил по улицам Парижа, сохраняя безумную надежду напасть на след исчезнувшей Эммы-Розы.

На другой день после трагедии в Батиньольском театре молодые люди пошли к барону де Родилю.

— Я очень сожалел о том, что не подумал осведомиться о вашем адресе, — сказал барон, протягивая руку Леону, бледное и истомленное лицо которого страшно поразило его.

— А разве вы узнали что-нибудь об Эмме-Розе?! — воскликнул студент, и сердце его забилось со страшной силой.

— Увы! Нет! — проговорил барон.

У Леона вырвался жест отчаяния.

— Я поручился за Анжель и, рискуя скомпрометировать себя, испортить свою карьеру, обратился к моему начальству с просьбой выпустить ее на поруки.

— Ах, как хорошо вы поступили! — взволнованно воскликнул Леон и крепко пожал обе руки товарища прокурора. — И, разумеется, просьба ваша будет удовлетворена?

— Надеяться на это довольно трудно, потому что это не только против правил, но даже против закона. Сегодня или завтра должен прийти ответ, который, конечно, я немедленно вам сообщу. Вот почему я желал бы знать ваш адрес.

Едва молодые люди ушли от барона, как пришло послание от обер-прокурора, требовавшего его к себе.

Барон поспешил последовать приглашению и нашел прокурора в его кабинете. Тут же был и судебный следователь, господин де Жеврэ.

— Господин товарищ прокурора, вам, конечно, известно, что поданная вами просьба противоречит закону, который не допускает подобных поблажек для лиц, могущих быть приговоренными к смертной казни:

— Конечно, мне это известно. Но тем не менее я не думаю, чтобы моя просьба, а также и форма, в которой она представлена вам, имели бы что-либо противозаконное. Ведь я отвечаю за Анжель Бернье. Я твердо убежден, что эта несчастная женщина является жертвой адских махинаций и что видимые улики, собравшиеся против нее, совершенно ложные. Итак, я прошу отпустить на поруки Анжель Бернье не только для того, чтобы избавить ее от моральных и физических страданий, но и для того, чтобы она могла внести хоть луч света в окружающий нас мрак. Я уверен, что господин следователь вполне согласен со мной.

— Вы с этим согласны? — обратился прокурор к господину де Жеврэ.

Ришар де Жеврэ, взгляд которого встретился с грустным, умоляющим взглядом барона, ответил:

— Да, это и мое мнение.

— Допускаете ли вы, что эта женщина может оказаться невиновной, несмотря на ужасные улики?

Новый взгляд Фернана вызвал следующий ответ:

— Один Бог без греха. Анжель Бернье кажется виновной, но весьма может быть, что она только жертва.

Прокурор обратился к барону де Родилю:

— У вас есть другие мотивы, кроме желания помочь правосудию, которые и заставляют вас просить за арестантку? Не так ли?

— Я сознаюсь в этом, — ответил барон, не колеблясь.

— Какие это мотивы? — строгим тоном осведомился прокурор.

— Дочь Анжель Бернье, девушка, пропавшая без вести в то время, когда мать ее находилась в тюрьме, — моя дочь.

— Ваша дочь?!

— Да, моя дочь, которую я покинул самым подлым образом со дня ее рождения.

Прокурор подумал, затем тихо и протяжно проговорил:

— Так как господин следователь, хозяин дела, ничего против этого не имеет, то я разрешаю выпустить Анжель Бернье на две недели, но под негласный надзор двух полицейских агентов.

Фернан почтительно поклонился и вышел вместе со следователем. Последний провел его в свой кабинет, где и поспешил подписать приказ об освобождении.

— Я сейчас же отошлю этот приказ директору тюрьмы Сен-Лазар.

— Нет, лучше отдай его мне. Я хочу сам отвезти его.

Барон взял приказ, крепко пожал руку следователю и уехал, а последний немедленно призвал к себе начальника сыскной полиции и приказал учредить надзор за Анжель Бернье, снарядив для этой цели двух агентов.

Со времени своего свидания с Фернаном де Родилем Анжель находилась попеременно то в состоянии крайнего возбуждения и тревоги, то погружалась в полнейшую апатию и самое ужасное отчаяние.

Прибыв в тюрьму Сен-Лазар, барон велел вести себя к директору, которому и поспешил вручить приказ об освобождении. Директору оставалось только повиноваться, что он и сделал.

Не успела Анжель переступить порог приемной, как Фернан де Родиль пошел навстречу, протягивая обе руки.

— Дочь моя? Моя дочь? — воскликнула Анжель прерывающимся от волнения голосом. — Знаете ли вы хоть что-нибудь?

— Увы! Ничего! — грустно ответил Фернан.

Анжель побледнела и была принуждена ухватиться за высокую спинку стула, чтобы не упасть. Через секунду она уже говорила с горечью:

— Ну, а эта временная свобода? Ведь я не должна рассчитывать на нее больше, не так ли?

— Я принес вам эту свободу.

Громкий крик радости вырвался у нее, даже щеки ее слегка порозовели.

— Свободна! — воскликнула она, крепко сжимая руки товарища прокурора. — Я буду свободна! А знаете, я боялась даже и надеяться, до такой степени меня страшила возможность разочарования.

— Я сделал все возможное, даже могу сказать — невозможное. Но, несмотря на все мои усилия, я мог добиться освобождения вас только на две недели.

— На две недели! Две недели, чтобы выполнить такую трудную задачу!… Чтобы найти мою дочь! Чтобы сорвать маску со злодеев!… Ну, а если мне не удастся сделать это за недостатком времени? Что тогда?

— Увы, вы принуждены будете вернуться сюда и добровольно сесть под арест, потому что в противном случае вас доставит сюда полиция.

Две крупные морщины прорезали лоб Анжель. На лице ее выразилось безграничное отчаяние.

Вдруг это выражение исчезло.

Она подняла голову, в ее чудных глазах зажглось яркое пламя, и она воскликнула:

— Что мне до того, что у меня так мало времени! Бог знает, что я невиновна. Он придет на помощь!

— Я помогу вам всеми силами, всей своей властью. Располагайте мною!

— Мерси! — просто проговорила Анжель и затем спросила: — Могу я снова поселиться в своей квартирке на улице Дам?

— На это и рассчитывать нельзя, потому что печати еще не сняты.

— А деньги, которые у меня взяли, будут мне возвращены?

— До тех пор, пока ваша невиновность не будет доказана, — нет.

— В таком случае, что же я смогу сделать? Я, лишенная всякой возможности действовать? Не имея положительно никаких ресурсов!

— Да разве я не сказал уже вам, что вы можете рассчитывать на меня? — И, подавая ей бумажник, барон прибавил: — Вот, возьмите десять тысяч франков.

Анжель колебалась.

— Вы не имеете права отказываться. Подумайте, ведь дело идет о спасении нашей дочери! Мы должны найти ее и отомстить за нее, за живую или мертвую! Полноте, оставьте всякие колебания!

— Да, вы правы! Я принимаю…

— Благодарю вас, — просто сказал барон.

— А где же я буду жить?

— В доме, где я живу. Над моей квартирой есть маленькая меблированная квартирка. Она не занята, и вы можете переехать туда.

— Хорошо. Я буду ближе к вам и таким образом буду иметь возможность привести к вам скорее мою дочь… нашу дочь…

Пять минут спустя Анжель выходила вместе с товарищем прокурора из тюрьмы Сен-Лазар, дверь которой тяжело захлопнулась за ними.

Почувствовав себя на свежем воздухе, увидев проходивших и проезжавших, Анжель Бернье была не в силах совладать со своим волнением.

— Что вы делаете для меня теперь, — проговорила она, обращаясь к Фернану, — изглаживает из моей памяти все дурное. Верьте, что я вам благодарна от глубины души.

Голос ее дрожал. Она зашаталась и упала бы, если бы сильные руки барона не поддержали ее.