100 великих загадок Африки - Непомнящий Николай Николаевич - Страница 150

И все-таки в 1904 г., через три года после открытия окапи, приверженцы «кабановой теории» праздновали победу. Британский капитан Мейнерцхаген обнаружил в поселении туземцев Маунт-Кения попорченную шкуру большого черного кабана, чудовища величиной с теленка. Капитан не разбирался в научных спорах, он просто рад был трофею. Позже в окрестностях озера Виктория он обнаружил череп зверя, частично покрытый кожей. Но какой это был череп! Под глазами – необыкновенные шишки и наросты; тяжелые изогнутые бивни, массивная, почти квадратная лобовая часть. Длина головы – от пятачка до шеи – больше метра.

У капитана разгорелась охотничья страсть – во что бы то ни стало найти и убить такого зверя. И наконец это случилось. Зверь был густо-черного цвета, длиной два с половиной метра, ростом метр с четвертью.

Вскоре шведский зоолог Ленберг во время поездки в Африку установил, что этот большой кабан водится не только в Кении, но и во всех лесах Восточной и Экваториальной Африки, хотя никто, кроме Стенли и Юнкера, этого не заметил.

В 1905-м и 1906 гг. зоолог Томас получил еще ряд трофеев из внутреннего Камеруна, а также из глубинки Либерии. Это был гигантский лесной кабан. Итак, этот зверь обитал во всей Африке, а значит, видимо, он был «виновником» всех местных легенд о «нигбве».

Таков был приговор специалистов. Но туземцы настаивали, что «сэнгэ» – совсем другой зверь, чем «нигбве».

А в 1910 г. к этому мнению присоединился гамбургский торговец животными Карл Гагенбек. По его словам «сэнгэ» – просто западноафриканская форма гигантского лесного кабана, которого негры назвали носорогом из-за его больших клыков. «Нигбве» это – вообще не кабан. Это – карликовый бегемот, который вовсе не вымер, а обитает где-то в Либерии. Это его имел ввиду Даппер, когда писал о черном кабане. Гагенбек поговорил об этом с путешественником и охотником Шомбургком. И тот отважился поехать в Либерию поймать сказочного зверя.

Был как раз период дождей, когда Шомбургк с группой носильщиков пересекал тропический лес в лодке. Дождь портил настроение, все труды и лишения казались напрасными. Никто из встреченных им людей не верил в существовании искомого зверя. Неужели призрак?

И вдруг случилось следующее: «В метрах двухстах, в лесочке, я заметил какое-то движение… Поток нес нас к этому месту. Вначале я не смог разобрать, кто это может быть: то ли буйвол, то ли крокодил. В это время он и вышел из тени на край берега – я застыл. Передо мной стоял зверь, ради которого я предпринял это изнурительное, тяжелое путешествие – карликовый бегемот. Это было 13 июля 1911 г. Число тринадцать в моей жизни всегда было счастливым…»

Другой человек наверняка тут же застрелил бы зверя. Но Шомбургк не смог: «Он смотрел на меня какое-то время так же пристально и цепко, как и я на него, прежде чем скользнул в воду. Что-то во мне не позволило выстрелить». «К тому же, – рассуждал охотник задним числом, – это редкий зверь, а вдруг я уничтожил бы выстрелом последнего, а значит, и весь вид? Нет, мне достаточно было удостовериться, что зверь существует».

В столице Либерии Монровии его осмеяли. И никто не поверил, что заядлый охотник Шомбургк растаял от нежных чувств и не направил ствол на дичь. Его сочли лгуном и хвастуном или простаком, поверившим сказкам туземцев.

Только Гагенбек в Гамбурге продолжал верить ему и посоветовал через год все это организовать снова. На сей раз Шомбургк познакомился в Голаленде с племенем, которое отлично знало «мбе» – карликового бегемота, но все так боялись его, что помощников среди них не нашлось.

Наконец один негр-полукровка решил подключиться к отряду и помог устроить поимку животного. Негры убедили охотника, что таких зверей – немало, и он решил все-таки убить одного.

28 февраля 1913 г. в одной прибрежной пещере был обнаружен «дьявол» леса, тут же застрелен и препарирован.

«Я укрылся в своей палатке, так как потекли слезы. У меня, у отчаянного охотника. Смешно? Но нервы, перенапряженные нервы требовали разрядки. Как я должен был радоваться сегодняшнему дню, которого дожидался, за который боролся целый год! Но радости не было, лишь горьковатое чувство воздаяния насмешникам, тем, кто мне не верил».

А на следующий день в яму-ловушку попал еще один зверь. Шомбургк уговорил африканцев построить загон вокруг ямы. Затем он стал подкармливать опасного «приятеля» кореньями и подманивать ими же в загон. Так и получилось. Камень упал с души охотника. С ближайшей станции он дал телеграмму Гагенбеку: «БЕГЕМОТ-КАРЛИК ПОЙМАН – СЛАВНЫЙ ЗВЕРЕНЫШ!»

В течение следующий нескольких недель он поймал еще четверых «зверенышей» и перевез их на морское побережье в больших корзинах, каждую из которых несло по 32 человека. Он постоянно смазывал им кожу вазелином, чтобы она была эластичной и доставил в Гамбург всех пятерых здоровыми.

Измерения показали, что карликовый бегемот на три четверти метра короче и на полметра ниже гигантского лесного кабана, с которым его путали десять лет. Усилия зоологов были наконец вознаграждены открытием двух новых видов.

Горилла господина дю Шайю

Уильям Рид не собирался в Африку. Он, собственно, был медиком и романистом. Но его охватил гнев от чепухи, которую он прочел в книге некоего дю Шайю, американца, якобы побывавшего в Африке и видевшего там, в частности, «дьявольское существо, получеловека, полузверя, выходца из ада».

Поэтому 23-летний дилетант решил доказать всем, что он ближе к науке, чем те специалисты, которые некритично воспользовались данными дю Шайю. Он поехал в Африку через 15 лет после первой публикации об этом создании природы. В 1862 г. познакомился с «выходцем из ада, которого уже известный нам Ганнон называл «гориллой», Батель – «понгос», или «энсэгос». Лопеш – обезьяной, которую надо ловить сапогами с клеем, а Линней – «лесным человеком». Эта чертовщина не была новостью. Она появилась еще два с половиной века назад, когда морской разбойник Батель рассказывал о понго, убивавшем негров и слонов. А во времена Рида зоологи хорошо знали лишь одну человекообезьяну – шимпанзе из Верхней Гвинеи, светлолицую, среднего роста. Окен дал eй красивое имя «пан», а Линней – неуместное видовое название «троглодит».

Горилла с дубиной

Но вот из Нижней Гвинеи, Французского Конго и Восточной Африки появились сообщения о совсем другой человекообезьяне. Это был громила с гребнем на макушке, лысой головой, темным лицом, большими надбровьями – мохнатое лесное чудовище с длинными бакенбардами. Африканцы называли его по-разному: или «н’гьяла», или «ншиего», или «соко». Обезьяны эти ходили прямо, нападали на неосторожных людей, забивали слонов дубинами, выкрадывали женщин из деревень, в кронах деревьев устраивали себе настоящие хижины с крышами из листьев, нередко создавали «отряды» для нападения на поселения людей и их поля.

Однако серьезные свидетели называли все это «глупой болтовней».

К таким причислял себя американский миссионер Сэвидж, который в 1847 г. прислал английскому анатому Р. Оуэну подробные данные о гигантской обезьяне «инджин» и рисунок ее черепа. Это была горилла «в пять футов высотой, несоразмерно широкая в плечах, заросшая грубыми, черными волосами». Впрочем, и Сэвидж добавил несколько историй, услышанных от туземцев. «Это дикие, задиристые звери. Они никогда не бегут от людей, как шимпанзе.

Туземцы боятся их и вступают только в оборонительные схватки. Как только самец завидит человека, то издает ужасный рев, вытягивает нижнюю губу и встряхивает чубом. Затем быстро приближается к противнику. Охотнику лучше всего дождаться, когда чудовище схватит ствол ружья и сунет себе в рот. Если в этот момент не выстрелить, то охотник погибнет».

…В это время еще два исследователя изучали черепа и кости того же зверя. Причем оба любили античную литературу и обоим попались строки карфагенского чиновника Ганнона о «горилле» – диком человеке.