Квадрат 2543 - Королева Анна Валентиновна - Страница 71

Сидя у входной двери, почёсываясь от безделья и досады, раскидывая вокруг вылезающий под действием когтей подшёрсток, гость терпеливо, уже не надеясь на удачу, ожидал, когда кто-либо сообразит выпустить его из дома. Выйти удалось только с Певцом, который, ласково потрепав чёрную спинку котёнка, попросил: «Ты, малыш, к вечеру приходи назад. Не потеряйся! И не лезь на глаза всем подряд».

Оказавшись под чистым безоблачным небом на безупречных своей геометрией и чистотой дорожках, Фёдор осмотрел при ярком солнечном свете тот пейзаж, который в сумерках казался сосредоточием преимущественно чёрных объектов. Дом, напоминающий массивностью, но никак не архитектурой, средневековый дворец привычного коту измерения, оказался синим, а деревья имели темно-зелёный окрас стволов. Листья, смотревшиеся вполне естественно, были жёлто-золотистыми и нежносалатовыми, а к позднему вечеру, как выяснится позже, они изменяли свой цвет на более насыщенный. Дорожки, отдающие стерильностью по запаху и по внешнему виду, светились будто бы изнутри, отражая лучи солнца тысячами золотых камушков, входящих в состав дорожного покрытия.

Ступая осторожно, сосредоточено посматривая по сторонам, котёнок приблизился к парковым посадкам. Очень скудная травка чувствовала себя здесь не привилегированным членом сообщества живых организмов. Флора золотосодержащего участка земли была скудновата, и Фёдор вполне обосновано испытал тревогу по поводу наличия в данном пространстве мелкой живности типа мышей, кротов и лягушек.

Кот прислушался в попытке отловить какие-либо обнадёживающие звуки. Легко шелестели крупные листья под слабым натиском нежного тёплого ветерка, еле слышно переговаривались птицы, где-то далеко раздавались голоса местных аборигенов. Наличие птиц активизировало охотничьи инстинкты. Фёдор присматривался теперь более пристально, нацеливаясь на движущиеся цели в воздухе.

Яркая оперением, наглая в своей уверенной независимости, красавица, похожая на летающую курицу и попугая одновременно, приземлилась недалеко от наблюдательного поста котёнка, поковыряла что-то клювом и собралась было улететь, но голодный охотник в два прыжка настиг свою жертву и повис на её шее, удивляясь неожиданно открывшимся обстоятельствам. Курица оказалась в несколько раз больше Фёдора вместе с его пушистым хвостом и вытянутыми вперёд цепкими лапами. Не оценив, видимо, своим птичьим мозгом плотность угрожающей жизни энергии, исходящую от мастера кошачьих искусств, молча, без выраженной тревоги и возмущения, носительница красочных перьев, больно клюнула пушистого недотёпу универсальным и сильным, розовым костяным приспособлением и спокойно улетела, оставив униженного нападающего философствовать о своевременности жизненных задач.

Фёдор вспомнил, что он ещё не вырос, но не растерялся. Глубокая, многовековая уверенность в том, что все ситуации даются по силам и вовремя, остановили кота от волны истерики, которая чуть было не толкнула его на отчаянный взлёт по близлежащему стволу к высокой кроне неизвестного дерева. Успокоившись, очередной раз приняв неизбежную реальность, юный телом, зрелый духом, вечный кот заметил оставленное птицей гнездо с милыми пёстрыми яйцами, силы на вскрытие которых у него очевидно хватало.

Наевшись, отметив изысканность вкусовых качеств желтков, Фёдор благоразумно покинул место трапезы и под удалённым от разорённого гнезда и жилища Певца деревом, в тени, блаженно растянулся переваривать пищу и набирать вес.

В течение нескольких дней, пока Певец сколачивал грандиозную группу туристов для посещения «параллельных» болот, кот проводил всё время, свободное от обязательного ночного присутствия рядом с человекоподобным сотрудником, в занятиях по ознакомлению с окружающим миром. Мимоходом поедая яйца пернатых, исследователь внушил их владельцам обеспокоенность за будущее следующего поколения. Возмущение сообщества крылатых матерей однажды стихийно переросло в демонстрацию неповиновения судьбе, которая выразилась во всеобщей травле пушистого яйцееда. Кот был варварски избит клювами, поцарапан когтями и всё-таки загнан на высокое дерево, внешне напоминающее ему старый вяз. Спасительная расщелина между мощными ветвями в толстой коре, которая стала убежищем Фёдору в самый критический момент, уходила в глубь ствола, открывая новые особенности негостеприимного мира. Оказалось, что стволы большинства деревьев были полыми. Как это могло пригодиться в будущем, котёнок не знал, но интуицией исследователя чуял удачу. Так же, болезненный опыт принёс знания о качестве мягкой местной древесины, по которой легко и безопасно, глубоко впиваясь когтями, можно было передвигаться как вверх по стволу, так и вниз. Бывать под кроной понравилось. Сочные листья оказались вкусными и целебными, дающими эффект быстрого заживления ран. Теперь, разорив очередное гнездо, кот сам забирался на дерево, не дожидаясь праведного гнева родственников, не родившихся ещё, птенцов. Проводя основное время на деревьях, расковыривая кору и слизывая нежный сок сочных стволов, лениво покусывая листья, смотря из укрытия на обеспокоенных ярких куриц, Фёдор стал изучать окрестности более эффективно, уяснив преимущество своего вынуждено высокого положения.

На обширной территории странного парка находилось несколько зданий очень похожих своей конфигурацией на жилище Зынгу. Различались эти постройки лишь своими размерами и оттенками синего и фиолетового цветов. Обитатели пирамидоподобных домов весь день вели себя тихо, почти незаметно, лишь изредка появляясь на дорожках парка и следуя сосредоточено в каком-либо направлении явно по делу. Часто они несли в руках свёртки или сумки. А вечером, когда деревья отбрасывали равные своим истинным размерам тени на золото ровных дорожек, на улицу выходили все, от мала до велика. Гуляли чинно, разговаривали тихо. Детей выводили на специальную площадку, где оставляли под присмотром пятерых крупных фавнов мужского пола. Парк оживал на несколько часов, но к наступлению сумерек в нем снова господствовали неподвижность и абсолютная тишина.

«Странненькое местечко», – думал Фёдор, переваривая на дереве очередной омлет из неизвестного вида яиц. Ему всё больше хотелось прогуляться подальше от жилых пирамид, туда, где с высоты желтолистных деревьев, виделись воды спокойной реки, по берегам которой растительность отличалась большим многообразием и плотностью произрастания. Но в тот вечер, когда решение о дальней экскурсии было окончательно принято, Певец заявил перед отходом ко сну, что завтра надо будет вернуться на болота. За многие жизни в положении добровольно-подчинённом интересным сущностям, типа Кирун, кот привык к дисциплине и к преобладанию стоимости интересов людей над стоимостью его собственных желаний. Но рогатый не кормил, не ухаживал и не ласкал. Поэтому слушаться его не хотелось. Подозревая, что возвращение в известный мир нужно больше Певцу, чем Кирун, Фёдор решил всё-таки сначала прогуляться к реке: «Когда я сюда ещё попаду. И попаду ли вообще.»

Сестра Певца, хорошенькая Эр, через десять дней после знакомства с Фёдором, сообразила вдруг, что гостю неплохо бы оборудовать спальное место, и принесла из высокорасположенных комнат, куда доступ был открыт только хозяевам, шерстяную подстилку. Спать на удобных лежанках фавнов и так было удобно, но кот был растроган. Варёное птичье мясо, появившееся на маленькой тарелочке рядом со столом на втором этаже дома, и неловкая попытка приласкать поглаживаниями по хвосту против шерсти, чуть было не отворотили кота от волевого поступка по внедрению в реальность событий, спланированных самостоятельно. «Это провокация! Идёт проверка моих способностей доводить задуманное до конца», – сомнения предательским образом привнесли в душу колебательный процесс борьбы противоположно направленных идей, который привёл к неизбежной необходимости осуществить сразу обе запущенные мозгом программы. Одно из множества окон, больше похожих на бойницы или трещины, очень кстати оказалось приоткрытым. Не перегружающий себя упражнениями днём, Фёдор чувствовал себя вполне бодро для осуществления дальней ночной прогулки. Протиснувшись в узкую щель между металлической рамой и откосом, растревожив боевые раны на округлившихся боках, кот оказался на знакомой дорожке и поспешил по разработанному ранее маршруту.