Фигляр дьявола - Смит Мюррей - Страница 80

Архитектура города прекрасна, оштукатуренные белые дома под шиферными крышами, четыре церкви в простом, элегантном, традиционном испанском стиле. Имеется полицейский участок и размещен небольшой гарнизон солдат, призванных на службу главным образом из провинции Антьокия, но в целях собственной безопасности эти представители закона и порядка проявляют крайне слабую активность.

К западу от городка, на высоких холмах Ла-Круз расположено поместье и плантация площадью тридцать тысяч акров, на которой небольшая армия довольных жизнью и состоятельных крестьян разводит гвоздики и кокаиновые кусты. Местные жители называют поместье «Супружеская постель» или «Постель маршала» в честь конкистадора, испанского маршала, который, по слухам, построил это поместье как тайное убежище для себя и своей пятнадцатилетней невесты Изабеллы — дочери испанского колониального губернатора, решительно возражавшего против этого брака. Конкистадор и его молоденькая жена провели всю жизнь здесь, высоко среди поросших лесами холмов, при этом им тайно покровительствовал и защищал основатель города Санта-Фе Хорхе Робледо.

Исторической записи этой романтической истории не существует, как нет и поместья на всех картах и схемах этого района. Даже местные крестьяне и владельцы ранчо отказываются говорить о нем с посторонними людьми, а более настойчивые расспросы о его местонахождении представляют серьезную опасность для здоровья интересующегося.

Под наклонной черепичной крышей дома находится длинная веранда, а возле дома обустроено несколько расположенных уступом аккуратно подстриженных лужаек в английском стиле, с которых открывается вид на долину, где на расстоянии нескольких тысяч футов видны розовые черепичные крыши домов и верхушки церквей Санта-Фе.

На второй из лужаек в старинных деревянных креслах сидят за столом, покрытым белоснежной льняной скатертью, двое мужчин, между ними стоит графин с лимонадом. Один из них одет в белую хлопчатобумажную рубашку, в распахнутом вороте которой видно золотое распятие. Это Пабло Энвигадо. На втором мужчине — черный сюртук и круглая черная шапочка священника-иезуита. Священник довольно стар, ему уже за восемьдесят, его испещренное многочисленными морщинами старческое лицо несет на себе печать мудрости и усталости от жизни.

Они спокойно разговаривают, ведя непринужденную беседу, Энвигадо с большим уважением относится к священнику. Но, когда приближается кто-то из слуг или близких помощников хозяина, они замолкают, чтобы никто не знал предмета их разговора. Это отнюдь не первый визит старого священника, тайно посещающего человека, известного в этих местах, как дон Пабло. Об этой встрече несколько недель назад договорился человек, называющий себя Рестрепо).

Шпионы Пабло сообщили ему, что после тайных встреч с ним священник обычно направляется прямо в Медельин для бесед с умной и привлекательной женщиной, которую новый президент назначил советником по делам Медельина. Дон Пабло невозмутимо выслушал это сообщение своих информаторов, поблагодарил, а визиты священника к нему продолжились.

А на верхней лужайке в тени веранды сидят двое других мужчин, один из которых раза в два-три старше другого, оба усердно заняты работой, пользуясь при этом ручками, штемпельными подушечками, ксилографическими клише и увеличительными стеклами. У них восточные черты лица, типичные для вьетнамцев из района Хюэ, младший приходится старшему внуком. Оба носят очки с толстыми стеклами, а старшего украшает редкая козлиная бородка, что делает его похожим на буддистского мудреца.

Они принадлежат к семье Нги, чье мастерство подделки документов и денег восходит аж к VIII веку истории Вьетнама. ЦРУ завербовало в свое время пятерых фальшивомонетчиков из семьи Нги и поместило их в тайное убежище в Сайгоне, где они провели всю войну, искусно изготовляя северовьетнамские, китайские, русские паспорта и документы и, конечно же, деньги, потому что самым быстрым способом подрыва экономики государства является наводнение страны фальшивыми, ничего не стоящими деньгами.

В конце войны некоторые члены клана Нги потихоньку ушли со службы в ЦРУ, а впоследствии правительство Северного Вьетнама наградило их, как секретных агентов. Другие же уехали искать счастья в США, где вскоре убедились, что с их талантами они никогда не останутся без работы (или без денег).

Получая в год от продажи кокаина свыше двух миллиардов долларов, Пабло Энвигадо мог позволить себе создать этакое минигосударство с высокопрофессиональными советниками в области политики, экономики, безопасности и разведки. Естественно, он услышал о людях из клана Нги и пригласил их к себе на работу для собственных целей, и здесь надо отметить, что их работа была аналогичной той, которую они выполняли для ЦРУ.

И вот пока Пабло Энвигадо увлеченно беседовал на нижней лужайке со старым священником, Хюин Тан Нги и его внук Ле Сюан Нги трудились над зажатым между двумя стеклами письмом, написанным по-английски и начинающимся словами: «Дорогие мама и папа…», а заканчивавшимся «Очень люблю вас…» и размашистая подпись «Сиобан».

У каждого из вьетнамцев есть блокнот, в котором они воспроизводят почерк погибшей девушки, младший до совершенства отработал ее подпись.

Самая сложная проблема для них — отсутствие надежного советника, который мог бы точно подсказать, о чем восемнадцатилетняя студентка-пианистка из Дублина может написать своим родителям из дома композитора в дебрях Анд.

14

Рискованная затея

По роду своей работы Дэвид Джардин постоянно контактировал с лондонским отделением ЦРУ и людьми из Управления по борьбе с наркотиками, работавшими в посольстве США в Лондоне на Гросвенор-сквер, а также с отделом специальных расследований таможенной службы США.

Поток кокаина из Южной Америки и США в Европу и Англию приобретал угрожающие размеры. Четыре года назад Управление по борьбе с наркотиками предупредило британское правительство, что снижение цен на наркотики у американских уличных торговцев заставит колумбийцев устремить свой взгляд через Атлантику. В соответствии с этим на состоявшемся в Скотленд-Ярде совещании заместитель комиссара сэр Джон Деллоу уведомил собравшихся редакторов и руководителей средств массовой информации, что колумбийский картель нацелился на Европу.

Он предупредил, что Великобритания и вся Европа должны быть готовы к жестокой схватке с медельинским картелем и к настоящим военным действиям, сопровождающим захват картелем американского рынка.

Но, поскольку процесс организации сети или системы сетей распространения кокаина проходил сложно и довольно долго, интерес публики к нему поостыл. Ведь наркотики не заполнили же немедленно улицы городов, не наблюдалось обещанных стычек городских гангстерских банд, погонь, перестрелок из «узи», подобные события не заполняли первые страницы газет и экраны телевизоров, разочаровав охочих до сенсаций журналистов.

А затем в злачных местах городов Франции, Германии, Нидерландов и Великобритании зазвучали выстрелы, появились банды, зачастую состоящие из молодежи, и пресса начала постепенно осознавать, что они и являются предвестниками предсказанного сэром Джоном ближайшего будущего, хотя кое-кто из британской полиции и посчитал его прогнозы чепухой.

Французская полиция и правоохранительные органы многих стран согласились, что убийство Венецианской Шлюхи является шагом, связанным с пересмотром кокаиновым картелем своих планов распространения кокаина в Европе. Пресса проявила некоторый интерес к этому событию, но газеты и телеэкраны были заняты войной в Персидском заливе и событиями, подобными взрыву бомбы на вокзале Кингз-Кросс, в результате которого были убиты и покалечены несколько болельщиков из США. Так что об убийстве Венецианской Шлюхи поговорили всего три дня.

Обо все этом Джардин подумал, обводя взглядом длинный стол в комнате для совещаний лондонского отделения ЦРУ, расположенного под подземным гаражом американского посольства в Лондоне на Гросвенор-сквер.