Агентство «Аргентина» - Сербжинская Ирина - Страница 70

За столиком, возле джунглей из искусственных пальм агент Ява пил невкусный теплый кофе, поглядывая то на часы, то на золотую карусель, все продолжавшую свое медленное кружение. Про Гинзогу, Свору и клуб «Химера» думать не хотелось. Тихо зазвенел в кармане телефон.

— Все в порядке, — сообщил Ява, не дожидаясь вопроса. — Я их нашел.

Из трубки донесся облегченный вздох. Было ясно, что с плеч Алины-барракуды свалилась не просто гора, а целый горный хребет.

— Слава небесам! А то я уже тут… так что? Везешь их домой?

Ява помедлил с ответом.

— Нет пока что…

Алина снова всполошилась.

— Нет?! Почему нет?! Где они? Что делают?

— Катаются на карусели.

— Что?!

— Катаются на карусели, — раздельно повторил Ява.

— На какой кару…

— Скоро привезу, — на полуслове оборвал он Алину и выключил телефон. Затем Ява посмотрел на стакан с кофе, поморщился, отодвинул его в сторону и, откинувшись на спинку шаткого пластикового креслица, стал смотреть на проплывающих мимо нарядных лошадок, украшенных бантами и бубенцами.

Пятиклассник Соловьев и гном Фикус, для конспирации облаченный в школьную форму пятиклассника и соломенную шляпу Алины-барракуды, прокатились на карусели десять раз подряд, попрыгали на батуте и умяли три банана на двоих.

Судя по гримасам, которые они строили друг другу, настроение у беглецов было отличное и угрызения совести их не мучили. Они покрутились возле игровых автоматов, поглазели на «Лабиринт страха и ужаса» и долго сосредоточенно пересчитывали скудную наличность, обнаруженную в карманах пятиклассника. Потом, разжившись пакетиком с горячим попкорном, Соловьев и Фикус двинулись, наконец, к выходу.

Ява поднялся и пошел им навстречу.

… В агентстве было тихо. На всякий случай, Ньялсага заглянул в другую комнату: взглянуть на гномов. Гости спали, растянувшись прямо на полу — заклинание крепко держало в волшебном плену. Разбудить их Ньялсага собирался только под утро, не раньше: беседа с несообразительными гномами требовала неимоверных умственных усилий и колоссального терпения, и тратить силы на разговор не хотелось.

Притворив за собой дверь, он вернулся в большую комнату и только сейчас заметил на стуле черный плащ и плеер: значит, Ява совсем недавно был здесь и умчался куда-то по важному делу.

— Сейчас приедет, — сказал Ньялсага Лукерье, внимательно обнюхивающей плащ. — Может, пожевать поехал купить или еще что.

Он уселся в любимое кресло, старое и продавленное, и положил на стол тяжелый фолиант. Какое-то время Ньялсага просто сидел, обдумывая события завтрашнего дня, изо всех сил пытался подавить тревогу, потом вздохнул и открыл книгу, которую передал ему Цолери. Сам хозяин «Бродяги» по-прежнему не покидал книжной лавки, сидел, затаившись в своем логове, точно зверь, подстерегающий добычу.

— Такой уж он человек: не любит суеты, — пояснил Ньялсага собаке. — А что до новостей, так на то Дэберхем имеется.

На мгновение он задумался, уместно ли слово «человек» применительно к Цолери, но тут же выбросил это из головы: не до того.

Он принялся осторожно переворачивать страницы толстого фолианта, украшенные кое-где рисунками, изображением магических печатей и пентаграмм. Ньялсага догадывался, что труд переписчиков невероятно утомителен и скучен, хоть и считалось, что переписывание рукописей — самая благородная работа на свете, самый возвышенный труд.

Однако, и буквы и рисунки были выполнены с невероятной тщательностью и прилежанием: переписчикам прекрасно было известно, что любая их ошибка, даже самая незначительная, грозит ужасной смертью тому, кто воспользуется сгиллой с пропущенным элементом или текстом заклинания с неправильно поставленной запятой. Кроме того, переписчики знали о существовании демона по прозвищу «Придирчивый»: с мешком, полным пропущенных букв, он поджидает после смерти каждого нерадивого писца и жестоко наказывает за ошибки!

Ньялсага мысленно вознес переписчикам короткую благодарственную молитву и приступил к чтению, выбрав главу, в которой рассказывалось не только о мертвых ведьмах, но и о тех беднягах, которые имели несчастье столкнуться с ними на своем пути. Особо было отмечено, что больше всего не повезло тем, кто по какой-то причине мог оказаться полезным ведьмам.

Заклинатель перевернул несколько страниц.

— Вот и о нашей красавице кое-что есть, — вполголоса сообщил он Лукерье. — Как же, известная личность! Знали ее под именем «Сожженная ведьма»… ну, почитаем: «Ее появление может вызывать странные события — штормы, ураганы, грозы, смерть скота. О приближении проклятой ведьмы можно догадаться также по поведению единорогов. Они…». Единорогов-то откуда взять? — с досадой спросил сам себя заклинатель. — А вот еще: «Практически неуязвима. Единственное оружие, способное убить — маленький арбалет, который она всегда носит с собой. Арбалет изготовлен»… ну, это мы уже знаем… почитаем лучше, чем Гинзога занимается…

Он пробежал глазами строчки.

— Трудится, хлопочет, не покладая рук: заключает сделки, вербуя в свою Свору… страсть к заключению сделок? Это у нее от папаши-демона, не иначе! Всех к себе гребет: смертным — обещает бессмертие, проклятым — отмщения, алчным — несметных богатств. Ну, что требует взамен, говорить не будем, и так ясно… а, вот и про амулет…

Ньялсага снова принялся читать, по давней привычке, негромко проговаривая слова вслух. Лукерья терпеливо ждала.

— С медальоном ясно. Хорошая вещь и очень бы нам пригодилась. Как бы уговорить Гинзогу не жадничать, а нам его подарить? Разве что обменять? Но на что? — он задумчиво покусал губы. — А вот чудненькая история, жизнеописания, так сказать, трудовых будней нашей милой подружки. Слушай, Лукерья…

Он снова уткнулся в книгу.

— Гинзога хотела заполучить в Свору четырех магов-сновидцев из Аркаба. Ничего себе, у нее аппетиты… представляю, что могли бы устроить аркабские колдуны, согласись они стать Сворой проклятых! И что же дальше? А вот что: ведьма, что называется, приперла бедолаг к стене, и выхода у них не оставалось, кроме как присоединиться к Своре. Но тут Гинзога крупно просчиталась: не учла, что аркабцев так просто не возьмешь. Она дала им на раздумья ночь, и эту ночь сновидцы потратили не впустую… а как?

Ньлясага поперхнулся.

— Святые небеса, Лукерья! Они совершили ритуальное убийство!

Никогда о таком не слышал. Один из колдунов заговоренным мечом отсек головы другим сновидцам, расчленил их тела и сжег на морском берегу. После этого он собирался покончить с собой, причем, не просто так, а с соблюдением особых обрядов… особых обрядов? — переспросил он. — А, это, наверное, для того, чтоб некроманты не смогли вернуть его к жизни. Гм… гм… познавательно….

Ньялсага перевернул страницу.

— Но провести все обряды несчастный сновидец не успел: нагрянула Свора. Гинзога вернула к жизни самоубийцу, но магическая сила уже покинула аркабца. М-да… — протянул заклинатель и посмотрел на Лукерью. — Что-то мне подсказывает, что карьеры в Своре он не сделал…

Он полистал книгу, становясь все мрачнее и мрачнее.

— А это что? — он перевернул книгу вниз головой, рассматривая рисунок. — Похоже, та самая сгилла, что при ритуальных убийствах использовалась. А вот и описание обряда…

Он дочитал страницу и глубоко задумался.

…Заскрежетал в замке ключ, тревожным зеленоватым светом вспыхнула сгилла, нарисованная под притолокой — и на пороге появился Ява, волоча за шиворот гнома Фикуса, облаченного почему-то в одежду пятиклассника Соловьева. Фикус, судя по разнообразным гримасам, ругался на чем свет стоит, но Ява не обращал на это ни малейшего внимания.

— Гнома привез? Молодец, — рассеянно проговорил Ньялсага, не подозревая о недавних приключениях Фикуса и пятиклассника Соловьева.

— Привез, — отозвался Ява, без лишних церемоний водворяя гнома к его сородичам и тщательно запирая решетку. — Сиди тут, понял?