Дорога на Вэлвилл - Бойл Т. Корагессан - Страница 101

Проходя по коридору и дальше в вестибюль, Чарли вел разговоры о готовых завтраках, и эта публика уже казалась ему самой что ни на есть приятной. Все смутные страхи растворились, сменившись глубокой уверенностью в том, что новые знакомства принесут ему существенную выгоду. Именно ради этого тетушка Амелия и затеяла свой прием, догадался он наконец. Конечно же, в этом все дело, и если она казалась чересчур напряженной, так это потому, что она беспокоилась о нем – какое он произведет впечатление. Чарли охватила внезапная нежность к тетушке. А где же она? Вон, во главе группы людей, рядом с графиней, ведет всех гостей в пальмовый сад. Там, в помещении под стеклянным сводчатым потолком, для них сервируют стол. Как добра тетушка! Ну ничего, придет час, и Чарли сумеет отплатить ей тем же.

У входа в оранжерею толпа рассасывалась. Большинство пациентов направлялось к лифтам, которые возносили их наверх, в общую столовую, немногие избранные пробирались между лианами и папоротниками к длинному, покрытому скатертью столу. Чарли чуть помедлил в коридоре, прощаясь с теми, кто уходил, и дружески окликая приглашенных. Никакой спешки, все движутся спокойным, размеренным шагом. Он стоял на пороге, пожимая потную руку пожилого джентльмена из Миссисипи («Мой бизнес – хлопок, сынок, а ваш?»), – и тут он заметил Элеонору Лайтбоди. Она стояла у подножия высокой лестницы в белом муслиновом платье и соломенной шляпе с широкими полями, украшенной искусственными цветами. Рядом с ней была женщина примерно в таком же наряде, с биноклем на шее и корзиной для пикника в руках. Женщины не двигались с места, они опирались на перила и внимательно разглядывали толпу, будто кого-то высматривали. Чарли, извинившись перед своим собеседником, направился к ним.

– Элеонора! – окликнул он, подошел и взял Элеонору за руку. Если б только отвязаться от докучного воспоминания о фанерных щитах на груди и на спине, о том унижении, которое он испытал в тот дождливый день, представ перед ней в образе бродячего торговца.

– О! – выдохнула она, опуская взгляд, словно он застиг ее в какой-то неподходящий момент. – Привет! – Она казалась немного растерянной и на миг лишилась самообладания и высокомерия, которые одновременно притягивали и отпугивали его.

Чарли смутился. Выпустил ее ладонь, свою руку убрал за спину.

– Я пришел повидаться с миссис Хукстраттен – с тетей Амелией – решил заодно поздороваться…

– Ах да, ваш прием.

Он удивился.

– Вам об этом известно?

Холодный, прозрачный, стеклянный взгляд.

– Разумеется. Я бы с радостью присоединилась, но, к сожалению, не смогу. Я обещала Вирджинии понаблюдать за птицами. Вы знакомы с Вирджинией?

Спутница Элеоноры – лет сорока, с дряблой кожей, несоразмерным бюстом и бедрами, на которых ее платье чуть не лопалось, – протянула руку. Чарли пожал ее.

– Вирджиния Крейнхилл, – представила ее Элеонора. – Чарли Оссининг.

– Владелец «Иде-пи», – усмехнулась Вирджиния. Элеонора взглядом призвала ее к порядку. – Очень приятно.

– Взаимно, – откликнулся Чарли, гадая, что происходит и что этой женщине известно про него. Неужели Элеонора ей рассказала? О чем они говорили? О чем-то весьма для него нелестном, судя по этой усмешке. Прошло столько месяцев, а Элеонора Лайтбоди не устала издеваться над ним. В Чарли нарастал протест. Чем она так гордится? Чего она добилась в жизни? Вышла замуж за богатого? Он ей еще покажет. Он им всем покажет.

– Амелия говорила мне, что ваша новая фабрика – это просто чудо, – промолвила Элеонора, но прежняя насмешка таилась в ее глазах. – Современная, продуктивная. Вы, должно быть, рады, что так быстро столь многого достигли.

Тон ее голоса говорил о многом. Чарли похолодел. Что им всем стало известно? Беспокойство, которое он испытывал с самого утра, тисками сдавило сердце. Что-то не так.

Чарли быстро огляделся. Позолоченное убранство Санатория. Мужчины и женщины в дорогостоящих нарядах, с изысканными манерами. Гнев захлестнул Оссининга. Элеонора Лайтбоди принадлежит к их числу, а он для нее – пустое место, забава, игрушка. Не было никакой романтики в том рождественском обеде, никакой задушевности. Богатая скучающая женщина, муж расхворался, половина обитателей Санатория уехала на праздники домой – вот она и развлекалась, беседуя с ним, а могла бы поиграть с собачонкой или полистать детектив.

– Вы похудели, – отметил он, стараясь хоть чем-то ей досадить. – Ваша диета вам не подходит.

В ледяных глазах – ни тени интереса к его словам. Чарли вновь оглянулся на вход в пальмовый сад. Толпа совсем поредела.

– Я лечилась голоданием, – спокойно сообщила Элеонора, – новейшая методика. Но сегодня мы поедим от души, верно, Вирджиния?

Вирджиния похлопала по корзинке и негромко хмыкнула.

Чарли даже головы не повернул в ее сторону. Он окинул внимательным взглядом Элеонору.

– А загар! – продолжал он. – Много были на солнце?

Удар попал в цель. Элеонора инстинктивным жестом поднесла руку к горлу. Цвет руки резко контрастировал с белоснежным воротничком. Черная, как цыганка.

– Разумеется, – ответила она, и от раздражения морщинка выступила между ее бровей. – Солнечные лучи совершенно естественны и целительны, нам следует впитывать их при каждой возможности и носить белые костюмы, как это делает доктор Келлог, чтобы целительные лучи могли проникнуть в нашу плоть даже в тех местах, которые никогда не видят дневного света. Это известная научная истина, мистер Оссининг, – она вновь прибегла к формальному обращению, отдаляясь. – Даже вы могли бы об этом знать.

Чарли подыскивал резкий ответ, когда на них обрушился тот скособоченный, торопливый, громкоголосый человек, что был вместе с Элеонорой в дождливый апрельский день, – человек с несоразмерно большой головой и непереносимым, каким-то судорожным голосом.

– Элеонора, Вирджиния! – рявкнул этот человек, хватая обеих женщин за руки и совершенно не замечая Чарли. – Вы готовы?

Они были готовы. Сразу же подобрались, легонько переступая на месте, подергивая плечиками, разглаживая юбки, поправляя шляпки на головах, – вот-вот пустятся в путь.

– Вы очаровательны, – прорычал большеголовый, поворачиваясь спиной к Чарли и протягивая руку, чтобы вести их прочь. – Совершенно очаровательны. Обе.

Внутри Чарли лопнула какая-то пружина. Он не позволит обращаться с собой таким образом, не даст им пренебречь собой. Он – Главный президент компании «Иде-пи», и не важно, процветает она или нет. Скоро ему предстоят великие дела.

– Рад был повидаться, Элеонора, – произнес он, постаравшись вложить побольше яда в свои слова.

Маленькая группка остановилась, замерла, обернулась к нему. Большеголовый – его вроде зовут Беджер? – уставился на Чарли так, словно на его глазах ожил, превратился в человека и обрел голос комок грязи. Вирджиния Крейнхилл решительно вздернула подбородок. Элеонора поджала губы. Она быстрым взглядом окинула помещение и, внезапно подскочив к Чарли, крепко, по-борцовски ухватила его за локоть и оттащила в сторону.

– Мне все известно про ту тысячу долларов, – прошипела она, горячим дыханием обдавая его лицо. – Вы воспользовались слабостью моего мужа, несчастного, больного человека, стоявшего на краю смерти…

– Это совершенно законное капиталовложение.

– Во что? – Их лица были так близко, казалось, они вот-вот поцелуются. Человек в белой униформе Санатория спокойно наблюдал за ними с другого конца комнаты, сложив руки на груди. – В фиктивную компанию? В вымысел, обман, надувательство? В пенсионный фонд Чарльза П. Оссининга? И где теперь это «вложение», скажите на милость? – Ее сотрясала дрожь. Глаза ее насквозь пронзали Чарли. Она все крепче сжимала его руку, а потом вдруг отбросила ее прочь, словно какую-то гадость, нечаянно подобранную с земли. – Знаете ли, на таких, как вы, найдется закон.

Чарли хотел объясниться, хотел привести ей какие-то доводы, солгать, пустить в ход свое обаяние. Он хотел, чтобы эта женщина восхищалась им, обожала его… Слишком поздно. Он упустил момент, и это повергало его в ужас. Если Элеонора видит его насквозь, то, быть может, и другие тоже? Даже миссис Хукстраттен?