Денис Котик и царица крылатых лошадей - Зорич Александр - Страница 40

— Да насмотримся еще вдоволь… Времени полно…

— Вот лентяй!

— Это точно. Но если хочет спать — пусть спит, — примиряюще сказал Денис. — Дело хозяйское. А мы гулять пойдем. Влада, ты с нами?

— Конечно!

— И правильно. Айда за мной!

— Ну и идите… — проворчал Максим. — Очень надо… Можно подумать, это все взаправду… Так я и поверил… Гипноз один!.. Хотя и вкусный…

Он потянулся, сладко зевнул и поплелся на второй этаж, где находилась его комната.

А Денис, Влада и Коля вышли на улицу, залитую солнечным светом.

Из двух других домиков вышли на прогулку еще пятеро ребят. Один из них хрустел большущим куском вафельного торта.

Другой задумчиво жевал раусшмейсер. Причем, судя по его обреченному виду и размерам оставшейся части бутерброда, ребята в том домике все-таки пожадничали и заказали "большие".

Какая-то девчонка с косичками несла свернутый из тетрадного листа кулек, в который были навалены сырные кубики с бананом и киви.

Она то и дело отправляла в свой и без того набитый рот новую порцию снеди.

Видать, и другие домики располагали своими горшочками-самоварами. И там наверняка тоже отметился маэстро Кубеллан, чтобы замолвить перед горшочкам словцо насчет бесплатного обслуживания.

Только вот явно не нашлось в этих домиках еще одной Влады, которая проследила бы за "правильностью" обеда. Кое-кто предпочитал уплетать свою порцию на ходу.

Ребята приветственно помахали соседям.

— Приятного аппетита! — крикнула Влада.

— Спасибо! А вы что — не ели? Хотите, поделюсь бутербродом? — предложил мальчишка с большим раусшмейсером. В глазах его вспыхнула надежда.

— Нет-нет, спасибо, мы уже пообедали, — хихикнул Денис.

Мальчишка безнадежно махнул рукой:

— Не хотите как хотите… Меня, кстати, Володей зовут.

— А меня Спицына. То есть Люба. Люба Спицына, — кое-как прожевав, сказала девочка с кульком.

Ребята тоже представились.

— Берендея Кузьмича не видали? — осведомился у них Денис.

— Не-а, — замотала головой Люба. — Заходил только какой-то магистро…

— Маэстро, — поправил Володя.

— Ну да, на Оле Лукойе из мультика похожий. Говорил стихами. И назывался корабельным.

— Кем-кем? — переспросил Денис.

— Корабельным. Как домовой. Только домовой — в доме, а корабельный — на корабле. Еще он шутил, что раньше был корабельным, а потом стал левиафан-каравелльным. Выходит, ему будто повышение дали.

— Корабельный? А я думала, он гном, — вставила Влада.

— И я, — сказал Денис. — Но если честно, я не верю ни в гномов, ни в домовых, ни в корабельных. Скорее уж, он обычный человек, только лилипут.

— Спросим у Берендея Кузьмича, — предложил Володя. — И, кстати, заодно узнаем наконец, куда же мы все-таки плывем. Не очень-то это похоже на экскурсию по родному краю, которую нам обещали Топтыгин и этот, как его… Ломака!

Стоило Володе это сказать — и, будто по мановению волшебной палочки, появился Берендей.

Впрочем, не было в его появлении ничего волшебного. Он просто вышел из тенистого прохода между двумя живыми стенами подстриженных кустов, которыми здесь были обсажены все домики.

— Я смотрю, вы тут с голоду не пропадете, — кивнул дед. — И, по глазам вижу, вам теперь неймется прознать что к чему, зачем да почему?

— Да, — нестройным хором ответили ребята.

— Может, и остальных позовем? — предложила Влада. — Максим, например, спать завалился.

— А у нас двое за шахматы сели, — вставил Володя. — Вот чудики! Будто первый раз в жизни шахматы увидели.

— Пусть их, — махнул рукой Берендей. — Коли надо, мне повторить будет не лень. Да только, думаю, повторять не придется — вы своим товарищам сами поспешите передать все, что я вам сейчас скажу. Верно?

— Верно, — ответил за всех Володя.

— Тогда поищем-ка местечко красивое и укромное, и обо всем поговорим.

"Местечком красивым и укромным" оказалась похожая на гриб башня в конце улицы.

Пока ребята шли к ней, им попались на глаза несколько любопытных строений. Над входом в одно, добротное и просторное, было написано "Конский". Над другим, приземистым — "Волчий".

Дальше стоял совсем диковинный дом — ни дать, ни взять огромный пень с нахлобученной на него шапкой из мхов и лишайников. Ни входа, ни надписи над ним не было.

— Кто же здесь живет, а? — тихонько спросил Коля у Дениса.

— Что?

— Ну, в доме с надписью "Конский", наверное, конюшня. В этом низеньком, где табличка "Волчий" — не знаю… наверное, волчарня…

— Какая еще волчарня? Псарня — есть такое слово. А волчарни никакой нет.

— Не придирайся. Не важно есть такое слово или нет. Важно, что там висит табличка. Наверняка она означает, что внутри — клетка с волками. А вот на этом пне ничего не написано. Как думаешь, зачем он?

— Не знаю. Может, для красоты?

— Что же в нем красивого? Нет, там явно кто-то живет…

— Если так, то где же дверь и окна?

— А вон, видишь, дупло под крышей?

— Очень удобно — лазить к себе домой через дырку под потолком! — фыркнул Денис.

Словно бы услышав их разговор, из дупла показалась приплюснутая змеиная голова. Большущая!

— Тут и змеи водятся… — упавшим голосом пробормотал Денис. — Слушай, я-то их не боюсь. Но давай договоримся девчонкам не говорить. А то визгу будет!

— Так в этом же весь смех, — злорадно ухмыльнулся Коля.

— Нет-нет. Так нельзя… — Денис помедлил, подбирая аргументы поувесистей. — Если мы им скажем, они нас совсем задергают. Пищать будут день и ночь: "Ой, что это? Ой, мальчики, у меня под кроватью кто-то есть! Ой, убейте его!"

— Да?

— Точно тебе говорю!

— Ну тогда ладно…

Пока они заключали свой "пакт о неразглашении змеиной тайны", остальные уже вошли в грибовидную башню.

Ребята тоже поспешили внутрь.

На самый верх башни, где находилась накрытая красной крышей обзорная площадка, вела винтовая лестница. Когда они, с Берендеем во главе, очутились на площадке, выяснилось, что "укромное местечко" уже облюбовано живописной и весьма необычной компанией.

Настолько необычной, что, не будь с ними деда, которому они во всем доверяли, впору было бы орать от страха.

На площадке сидели три матерых волка: два густо-серых, почти черных, и один какой-то чудной масти, со светлой, пепельной шерстью.

С волками были четыре существа, в которых Денис признал хрулей из "Инстрюкции".

Хрули были одеты в длинные подпоясанные халаты с капюшонами — фасоном напоминающие те, в каких выбегают на ринг знаменитые боксеры.

Правда, на эти халаты, в отличие от боксерских, пошел какой-то толстенный ворсистый материал. К тому же, они были сплошь затканы разноцветными угловатыми узорами. Так что казалось, будто хрули пустили на свои наряды пару-тройку персидских ковров.

На ногах они носили остроносые мягкие туфли с загнутыми носками. А на шее и в ушах — золотые мониста и кольца.

Лапки хрулей напоминали человеческие. Вот только их пальцы, как и лица, были покрыты короткой серебристой шерсткой. Росту в каждом из них было метра полтора.

При появлении Берендея вся теплая компания встала и низко поклонилась.

Прямоходячие хрули отвесили поклоны в обычной человеческой манере — согнувшись в поясе.

А вот четвероногие волки откланялись довольно смешно. Они вытянули передние лапы, прижали уши и высоко приподняли зады.

Кланяющийся подобным образом волк больше всего напоминал потягивающуюся кошку.

Но мало того, что волки показали хорошие манеры. Они еще и заговорили!

Голоса у волков были хриплые, точь-в-точь как у певца Владимира Высоцкого.

— Послы Княжества Волчьего приветствуют тебя, Берендей, сын Косьмы! — сказал пепельный волк. — Рады видеть тебя в добром здравии!

— Рады видеть тебя в добром здравии! — подхватили два других волка.

Хрули пока помалкивали.

— Взаимно, — сухо ответил Берендей Кузьмич. — Что-то долго вас ждать пришлось, други мои. У вас в княжестве невесть какой кавардак творится уже почитай дней сорок, а посольство только сейчас отрядить решились. Что скажешь, благородный барон Густав фон Лютич?