Строптивая невеста - Коултер Кэтрин - Страница 47

— А ты поверь.

Райдер встал и протянул руку Софии.

— Пойдем в комнату и ляжем в постель. Я помогу тебе раздеться.

София послушно проследовала за мужем в спальню, послушно, не двигаясь, стояла, пока он расстегивал ей

— С застежкой я справился. Теперь можешь снять платье, Софи. Позже займешься его починкой, у тебя найдется в багаже место для него? Этот наряд ты, наверное, захочешь сохранить на память, правда?

— Да.

Сказать по совести, она предпочла бы заняться ремонтом прямо сейчас, лишь бы не находиться с Райдером в спальне. Ночь пугала Софию бесконечной чередой томительно долгих минут, она нависала над ней страшным мохнатым чудовищем, от которого не было спасения, некуда было убежать и негде было спрятаться. София вспомнила о дяде, о том, как его глаза темнели от гнева, а кулаки сжимались так сильно, что белели костяшки пальцев, вспомнила боль от этих кулаков и злое, жестокое лицо.

— Ты не обулась даже на собственную свадьбу? — прервал воспоминания Софии Райдер. — Хотя что я удивляюсь? Вполне естественно, ступни-то еще не зажили. А я думал, ты выше ростом. Давай я сниму с тебя чулки и взгляну на твои раны.

София сидела на краю кровати в нижней рубашке, а муж опустился на колени и начал осмотр ног; о том, что он был совершенно голый, он давно забыл.

— Раны почти все затянулись, за исключением двух-трех глубоких порезов, они-то и причиняют тебе боль при ходьбе. А теперь я хочу осмотреть ссадины на теле. Давай снимем рубашку, вот так, отлично.

Райдер взялся за подол рубашки и застыл в немом изумлении. Он не знал, смеяться ему или плакать или жаловаться на судьбу, испортившую ему первую брачную ночь: рубашка Софии была испачкана кровью.

— Я помню, ты жаловалась на плохое самочувствие, моя дорогая, — сказал он.

— Я не обманывала тебя, Райдер, я и сейчас неважно себя чувствую. У меня болит низ живота.

— Это естественно, — вздохнул Райдер. — Обычное дело. Боюсь тебя разочаровать, дорогая жена, но ты не беременна. Это точно.

София взглянула на подол рубашки и, увидев пятна крови, побледнела как полотно.

— Не стоит так пугаться, Софи. У тебя есть что-нибудь для этого случая?

— Нет.

— Тогда я пришлю к тебе Коко, она принесет все необходимое. Может быть, ты хочешь принять болеутоляющее? Живот сильно болит?

— Нет. Да.

Через пятнадцать минут София лежала в постели, а Райдер, в ночной рубашке, стоял у кровати и смотрел на жену, которая, несмотря на жару, натянула простыню до самого подбородка.

Райдер заставил Софию выпить опия и торжественно пообещал:

— Клянусь, я не посягну на твою честь, когда ты будешь спать под действием лекарства.

На что София ответила раздраженным тоном:

— А почему бы и нет? Ты же делал подобное раньше.

— Да-а, видимо, фортуна повернулась ко мне спиной, — вздохнул Райдер и, подняв простыню, залез в постель и улегся рядом с женой. — Не дергайся, Софи, и не вздумай размахивать кулаками, иначе окажешься на полу. Я не собираюсь заставлять тебя заниматься со мной любовью. Закрой глаза и постарайся заснуть, опий действует быстро. Хочешь, я поглажу тебе живот?

Ответа на этот вопрос Райдер не получил — спрашивать было некого: София заснула.

На следующее утро, лишь начало светать, Райдер стоял рядом с Софией на палубе «Харбинджера» и давал жене последние наставления в дорогу.

— Не забудь отдать письмо моему брату. Не волнуйся, мои близкие будут заботиться о тебе и Джереми. С моей матушкой, возможно, возникнут осложнения, но если она будет не очень приветлива, не обращай на это внимания, хорошо? Аликс, та наверняка станет твоим союзником. Ты положила деньги в надежное место?

— Да, Райдер.

— Живот не болит сегодня?

— Нет.

— Обещаешь, что наймешь в Саутгемптоне сопровождающих?

Райдер нахмурился.

— Ты недовольна, что я разговариваю с тобой, как с ребенком, да?

— Да.

— Видишь ли, Софи, я впервые в жизни женат и впервые в жизни отправляю свою жену в дальний, опасный путь. На мне лежит ответственность за тебя и Джереми, и это тоже впервые, если не считать де…

Райдер осекся и мысленно отругал себя за неосторожность: он чуть не проболтался Софии о детях, хотя для признания момент был крайне неподходящий. Настанет время, и он обязательно расскажет ей о них, но не сейчас. София внимательно смотрела на мужа, ожидая продолжения фразы, но он после некоторого замешательства сказал только:

— В общем, и ты и Джереми теперь мои близкие родственники, и я за вас отвечаю.

— Не надо зря беспокоиться, Райдер, с нами все будет в порядке. Если, конечно, твоя семья примет нас хорошо.

— Разумеется, мои близкие примут вас хорошо; они, понятно, удивятся, потому что я не собирался жениться, во всяком случае, в ближайшие десять лет. Ты, пожалуйста, постарайся хотя бы сделать вид, что немножко любишь меня, чтобы не вызвать еще большего удивления. Они-то, в отличие от тебя, не считают меня грубым животным.

К Райдеру подошел капитан Мэллори, коренастый человек с широким некрасивым лицом, и, вежливо улыбаясь, предупредил:

— Нам пора отправляться, сэр. И не волнуйтесь, мистер Шербрук, я доставлю вашу жену в Англию целой и невредимой. У вас еще есть время для прощального поцелуя, но не более.

Райдер улыбнулся Софи:

— Можно мне тебя поцеловать?

София подняла к нему лицо, и он, наклонившись, нежно поцеловал ее плотно сжатые губки; от этого прикосновения София вздрогнула, и Райдер так и не понял почему: оттого ли, что жена нервничала перед дальней дорогой, или от удовольствия. В последнем он, правда, сильно сомневался.

— Будь осторожна, — не удержался Райдер от напутствия, погладил Софию по щеке и обернулся к Джереми, стоявшему неподалеку. Крепко обняв мальчика, он потрепал его по волосам и сказал: — Будь умницей, Джереми. И присматривай за сестрой, чтобы она не сильно грустила. Я постараюсь вернуться в Англию как можно скорее. А пока буду скучать здесь, потому что я успел полюбить тебя, мой дорогой. Успешного путешествия.

Райдер сошел с корабля и долго стоял там, наблюдая за приготовлениями к отплытию, слушая отрывистые приказы капитана и щурясь от яркого солнца, которое уже взошло и огненным шаром сияло на небосводе. Наконец все было сделано, отдали швартовы, и большое красивое судно стало медленно отдаляться от берега. Райдер помахал на прощание своей жене и шурину, подождал, пока корабль не отплыл так далеко, что превратился в маленькую движущуюся точку на горизонте, и только потом покинул гавань. Надо сказать, что он уходил, испытывая чувство удовлетворения и облегчения: Софи и Джереми находились в безопасности, вне досягаемости судьи Шермана Коула, его угрозы были им теперь не страшны.

Судья не забыл своего обещания и ровно в час дня явился в Кимберли-холл.

— Какая приятная неожиданность! — воскликнул Райдер, увидев важного гостя, решительной походкой прошествовавшего на веранду, и даже и не подумал встать при его появлении. — Зачем вы пришли? Снова будете угрожать?

— Катитесь к дьяволу, Шербрук!

— Что, что? Как вы изволили выразиться? Неужто мой удар ничему вас не научил? А я-то думал, что ударил вас достаточно сильно.

— Я был уверен, что вы лгали, стараясь выгородить эту маленькую шлюшку.

В разговор вмешался Эмиль, не позволив таким образом Райдеру встать и дать высокопоставленному нахалу хорошую затрещину.

— А где ваши помощники? — спросил как ни в чем не бывало сын управляющего.

— Они разыскивают Томаса, — ответил судья.

— Я подозреваю, что вам, мистер Коул, придется здорово раскошелиться, когда Томаса поймают. Вы же так мечтаете о том, чтобы он дал показания против Софии Стэнтон-Гревиль.

— Я? Раскошелиться? Да вы что! Я вздерну негодяя, и весь сказ. Он нагло врал мне, хотел сделать из меня дурака!

— Что вы имеете в виду?

— Только то, что сказал. Берджес не был застрелен. На его теле не нашли следов ни от пуль, ни от ножевых ранений. Берджеса задушили. Кто, я думаю, вы догадываетесь. Она, конечно, не могла этого сделать, у нее не хватило бы на это сил.