Строптивая невеста - Коултер Кэтрин - Страница 48

С этими словами Шерман Коул повернулся и, не прощаясь, покинул негостеприимный дом, оставив Райдера, Эмиля и Сэмюеля Грэйсона в полном недоумении.

— Боже мой! — не удержался от восклицания Райдер. — Какая насмешка судьбы! Мне вовсе не обязательно было жениться на Софии и тем более отправлять ее и Джереми в Англию! Как все вышло!

— Не о чем сожалеть, Райдер, — заметил управляющий. — Что сделано, то сделано, и, на мой взгляд, так оно лучше. Неизвестно, что судья придумает завтра.

Но Райдер уже был поглощен раздумьями о своей судьбе. Пожалуй, ему грех на нее жаловаться. Он вздохнул и покачал головой:

— Подумать только, Берджес был задушен!

Он снова покачал головой.

— Черт бы меня побрал! — пробормотал он и пошел к конюшням.

Глава 12

Ла-Манш, семь недель спустя

София и Джереми стояли на палубе корабля и, крепко держась за поручни, смотрели на бушующее море, на большие волны, вздымавшиеся совсем недалеко и с потоком брызг разбивавшиеся о крутые деревянные борта судна. Дул свежий ветер. Джереми первый заметил в плотном тумане очертания суши и готов был кричать и плакать от радости. София смотрела на приближающийся берег со смешанным чувством облегчения и страха: облегчения потому, что долгое путешествие подходило к концу, а страха — потому что ее ждал не родной и знакомый Фоуи, а Нортклифф-холл. На корабле во время плавания ни она, ни Джереми не скучали: капитан Мэллори и его первый помощник мистер Мэттисон оказались приятными людьми; оба родом из Шотландии, они были и внешне похожи: оба курили трубку, оба имели лысину и оба знали множество занятных историй. Кроме того, капитан обучал Джереми основам астрономии и навигации, а мистер Мэттисон — географии, но и это было далеко не все: София каждое утро занималась с братом французским языком. Помимо уроков, путешественники много читали; на их счастье, в каюте первого помощника нашелся шкаф, битком набитый всевозможными книгами, и к концу плавания София с Джереми прочли их все.

Как-то вечером брат и сестра сидели в своей небольшой уютной каюте и играли в шахматы. София, порывистая и неосторожная в игре, проигрывала Джереми, который в отличие от нее обладал большим терпением и тщательно просчитывал возможные ходы и варианты.

— Скоро мы уже будем дома, — сказала София и сделала ход слоном. — То есть я хочу сказать, что сначала мы прибудем в Саутгемптон.

— Да, да, я знаю, — отозвался Джереми. — Рай-дер мне все объяснил. В Саутгемптоне мы наймем экипаж и доберемся до Нортклифф-холла, причем в один день. Райдер не хотел, чтобы мы останавливались на ночь в гостинице, он считает, что это довольно опасно. А вот когда я подрасту хотя бы на один фут, я смогу защитить тебя. — Джереми улыбнулся. — Райдер научит меня драться. Он обещал.

— Это будет, конечно, замечательно, но, мой дорогой, я достаточно взрослая и могу прекрасно обходиться без защитников. Я вовсе не такая беспомощная, как думает Райдер.

— Да я и не говорю, что ты беспомощная. Ты вообще не такая, как другие девушки, — согласился с сестрой Джереми. Он внимательно смотрел на доску, раздумывая, какой следующий ход будет наиболее удачным. — Райдер меня предупреждал, что ты начнешь вести беседы в этом роде. Мы, то есть ты и я, находимся теперь под его опекой и должны слушаться его. Что тут еще обсуждать?

— Да. Ты, разумеется, прав, мой дорогой. Может быть, тебе хотелось бы поговорить о тех пьесах, которые ты недавно прочел?

Джереми охотно откликнулся на предложение сестры:

— Почему бы и нет? Сейчас я читаю одну пьесу времен Возрождения, и когда мистер Мэттисон увидел, что я читаю, он, по-моему, чуть в обморок не упал, покраснел весь, даже его лысина покраснела. Я боялся, как бы он не выхватил у меня книжку и не выбросил ее за борт. Занятное это было зрелище, Софи.

— Могу себе представить. И все-таки, Джереми, ты мог бы посоветоваться со мной, прежде чем приниматься за чтение. Есть книги, которые тебе рановато читать.

— Еще чего, — нахмурился Джереми, — должен же я когда-нибудь узнать, что происходит между мужчиной и женщиной. Я не младенец. Признаюсь тебе, многое в тех пьесах кажется мне странным, если не смешным. Наверное, я не все понимаю.

— И я тоже не всегда все понимаю, — ответила София.

В этот момент она подумала о себе, о Райдере, об их странных отношениях. Она испытывала к мужу сложные чувства; были среди них не только обида, страх, гнев, но и благодарность, интерес, восхищение. Она скучала без него, ей не хватало его насмешливой улыбки, дразнящих слов, остроумных замечаний.

— О-о, я смотрю, ты всерьез собрался пойти в атаку! — воскликнула София, посмотрев на шахматную доску, и не раздумывая двинула вперед королевскую пешку. — Вот теперь лучше. Забудь о своих наивных надеждах выиграть у меня, — заметила она и поудобнее устроилась в кресле.

Джереми ничуть не испугался угроз сестры и защитился ладьей.

— Ты не очень-то веселая, — сказал он. — Скучаешь? И я тоже скучаю без Райдера, он такой замечательный! И я так счастлив, что вы поженились! Знаешь, хорошо, что мы уехали с Ямайки. Чего нам там делать? Мы же англичане. Хотя страшновато немного. — Джереми пошел в атаку ферзем. — Как нас встретят его родные? Понравимся ли мы им?

— Я молю Бога об этом, мой дорогой, — ответила София. Она, как и Джереми, не испытывала ни малейшего сожаления, покинув экзотический остров, где провела почти пять лет. На ее долю выпало так мало счастливых дней, что она могла буквально пересчитать их по пальцам.

— Но с другой стороны, — рассудил Джереми, — почему мы должны им не понравиться? Мы не невежды какие-то, умеем вести себя, знаем, как пользоваться приборами во время еды, ну и так далее. О, зачем же ты пошла конем? Это была твоя большая ошибка. А теперь тебе шах и мат, Софи.

— Неужто? И правда мат. Какая же я несообразительная. И когда я научусь хорошо играть?

Итак, бесконечные семь недель плавания наконец закончились. София каждую ночь молилась за себя и Джереми, просила у Бога помощи; она не знала, какой прием ожидает их в Нортклифф-холле, и заочно побаивалась старшего брата Райдера, властного и могущественного Дугласа Шербрука, графа Нортклиффа. Теперь, когда корабль подходил к берегу, все беспорядочные мысли, страхи, надежды перепутались в голове Софии, и бедная девушка уже плохо соображала, о чем ей следует молиться и как себя держать.

Джереми приветливо махнул рукой третьему помощнику, молодому, веселому и добродушному мистеру Клэнси.

— Нечего бояться, — сказал третий помощник Софии в начале плавания, — нас у мамы было девять ртов, и она вырастила нас. А у вас один Джереми, да и тот уже взрослый мальчик. За борт он не вывалится, я уж как-нибудь послежу за этим.

Софии нравился Клэнси, и не только потому, что он был милым и симпатичным человеком, но и потому, что не проявлял никакого интереса к ней. София чувствовала себя совершенно спокойной в его обществе, как, впрочем, и в обществе других офицеров и матросов. Мужчины держались на почтительном расстоянии и если и испытывали какой-то интерес к юной красивой девушке, то вынуждены были держать его при себе: капитан пообещал своей гостье, что у него на корабле она будет в полной безопасности, и свое обещание выполнил, строго наказав своей команде вести себя уважительно по отношению к молодой леди.

В Саутгемптоне София сошла на берег в сопровождении Джереми и мистера Мэттисона, который не только проводил брата с сестрой до гостиницы, но и нанял экипаж и двух верховых сопровождающих. (Райдер предусмотрительно позаботился о выполнении своих указаний, и, таким образом, София была лишена возможности поступить по-своему. Правда, в данной ситуации она и не собиралась этого делать.) Она протянула руку мистеру Мэттисону и с приятной улыбкой сказала:

— Благодарю вас за вашу доброту. И до свидания. После недолгой остановки в гостинице София и Джереми прошли к экипажу, куда ранее был уже погружен багаж, и сели. Джереми, правда, хотел устроиться рядом с кучером на облучке, но София не позволила, мотивируя свой отказ плохой погодой. Погода действительно была ужасная: моросил мелкий дождик, дул ветер и стоял плотный туман. Сквозь его густую пелену София рассматривала порт, портовых рабочих, суетящихся около судов, и большие корабли, стоящие на приколе.