Строптивая невеста - Коултер Кэтрин - Страница 77

— Он ее никогда не узнает. Это не его дело.

— Ах, это не его дело? Какой ты благородный и бескорыстный, мне прямо плакать хочется от умиления!

— Кстати, советую тебе держать язык за зубами, Софи. И по поводу детей, и вообще… Будь я проклят! Я не заслужил твоих насмешек! В конце концов я не подлец какой-то. Я благородно обошелся со своими любовницами; я каждой дал приданое, снабдил списком подходящих кандидатур для брака, а тем, кто не собирается пока выходить замуж и отправляется в Лондон устраивать свою судьбу, я выделил приличную сумму на содержание. И все эти женщины локти кусают от досады, что потеряли такого замечательного любовника, как я…

София весело рассмеялась.

— Какой же ты смешной, Райдер! — воскликнула она. — И знаешь почему? Ты хвастаешься своими любовницами, выставляешь напоказ свои победы над женщинами, гордишься ими, а про детей не хочешь говорить никому, держишь в тайне их существование. Странно, что твой брат так плохо тебя знает и наивно верит тому, что все они — твои. Мужчины твоего типа если уж и пускают женщину к себе в постель, то принимают меры предосторожности.

— Дуглас всего лишь год назад вернулся со службы в армии, — вздохнул Райдер, — и он не особенно вникает в мои дела, тем более что мой успех у женщин ни для кого не секрет. Дуглас не меньше других был изумлен моей женитьбой и, похоже, не очень-то верит в то, что я буду хранить верность своей жене. Ну, это его дело, верить или не верить. Кстати, у него тоже есть внебрачный ребенок, девочка, ей примерно столько же лет, сколько Дженни.

— Хотелось бы мне знать, какова будет реакция Дугласа, когда он приедет в Чедвик-хаус и увидит кучу детей.

— Проклятие! Черт бы побрал Джейн и ее болезнь! Как некстати все произошло!

— Хорошо, что Чедвик-хаус большой, всем хватит в нем места. Детишек можно будет разместить в восточном крыле дома. Я уже позаботилась о том, чтобы там приготовили постели для всех. Ты не знаешь, Райдер, согласится ли Джейн жить месте с нами?

— Не знаю. Она женщина независимая, дорожит своей свободой.

— Не важно. Время покажет. Мы с ней, я думаю, поладим, если она, конечно, захочет остаться.

Райдер нахмурился, зло пнул камень, валявшийся на дорожке, недовольно поджал губы. София в недоумении посмотрела на мужа, не понимая, чем вызвано его раздражение.

— Черт, ты могла бы для приличия поревновать немного, Софи. Что за благодушие, понимание, терпение? Эти качества, разумеется, прекрасные, но ты, как моя жена, должна бы, казалось, немного поревновать из-за детей, из-за Дженни, во всяком случае. Это же не наш ребенок, я прижил его от другой женщины. Или тебе абсолютно все равно?

— Я ведь как-то раз напала на тебя с метлой, помнишь? И что из этого вышло? Может быть, ты хочешь, чтобы я свалила вот эту яблоню, например, и отдубасила тебя ее стволом? Хотя… Если тебе очень хочется видеть во мне ревнивицу и получить наказание за свои грехи… что ж, я уже придумала для тебя наказание.

С этими словами София ловко ударила ногой Райдеру под колени и повалила его на землю, а сама победоносно водрузилась сверху и, смеясь, стала целовать его. «Любимый мой, любимый», — приговаривала она, не переставая целовать Райдеру щеки, волосы, нос, губы, уши, шею, прижимаясь к нему все сильнее и сильнее, пока он не застонал от удовольствия.

— И все-таки, знаешь, я беспокоюсь, хватит ли на всех детей одеял и подушек? — спросила София у Райдера.

— Я тебя поколочу, негодница, — ответил он.

— А я очень испугалась, ах-ах. Слава Богу, если ты не растратил все деньги на своих прежних любовниц, давая им приданое. Детей, между прочим, надо кормить и одевать. Ты необыкновенно щедрый, Райдер. Тратишься на всех, не жалея денег. Вот и на меня потратился, столько нарядов заказал, ужас! Три амазонки, подумать только! Ты, пожалуй, самый щедрый человек на свете или по крайней мере в Котсуолдзе.

— Вот что, София Шербрук, — строго сказал Райдер, поменявшись с женой местами, — тебе не удастся провести меня. Я вижу тебя насквозь и поэтому отказываюсь от твоих поцелуев, понятно? Ты так обрадовалась, что я оказался щедрым филантропом вместо самовлюбленного донжуана, что готова зацеловать меня до смерти. Я вовсе не так хорош, как ты думаешь, моя дорогая. Я не святой и никогда им не был, и у меня уйма недостатков, да еще каких! Как насчет того, чтобы целовать грешника, которому не чужды все людские слабости?

— Пожалуйста, — с готовностью ответила София и обняла мужа. — Ты не филантроп, не праведник, ты ужасный злодей, соблазнитель, ты бессовестный, и тебе наплевать на людей и их чувства, ты заботишься только о себе и своих удовольствиях, ты…

— Не увлекайся, Софи. Нечего обвинять меня во всех смертных грехах. Я не так уж и плох. И советую тебе, дорогая жена, не распускать свой острый язычок, я не позволю тебе командовать. Будь скромной и сдержанной и трепещи перед своим мужем, женщина.

— Непременно, я именно так и сделаю. И все равно мне становится смешно при мысли о том, что твои добрые дела преследуют тебя, что ты всячески пытаешься скрыть свою доброту.

— Молчи, молчи, Софи, — прошептал Райдер и, одним слитным движением приподняв юбку жены и расстегнув свои бриджи, без всякой подготовки, овладел ею.

София словно только этого и ждала, тело ее с готовностью приняло мужа, и она подняла ноги повыше, чтобы он мог войти в нее как можно глубже.

— Чувствуешь себя развратной, Софи? — спросил Райдер.

Она покачала головой и уткнулась ему в шею, обняла его за поясницу, потом за ягодицы и с силой прижала к себе, изгибая спину и мечтая о том, чтобы сладкие, глубокие толчки внутри ее тела продолжались вечно.

— Тебе хорошо, Софи?

Когда она закричала от наслаждения, он закрыл ей рот поцелуем, чувствуя, что через секунду или две произойдет извержение, и тихо застонал от предвкушения долгожданного момента.

— Ты по-прежнему в плохом настроении? — спросила Софи у мужа несколько минут спустя, одергивая юбку и поправляя растрепавшиеся волосы.

— Тебе повезло, что я добр и терпелив.

— Да, мне повезло, что ты добр и терпелив не только к другим, но и к своей жене. Я счастлива.

— Прекрати свои насмешки, Софи.

— Хорошо.

София наклонилась к мужу и впилась в его рот губами, обхватила за шею, прижалась к Райдеру всем телом. Он с жаром ответил на этот поцелуй и объятия и уже готов был к новой близости, но неожиданно раздавшийся голос Джереми помешал ему.

— Райдер! Софи! — кричал Джереми, торопясь поскорее добраться до них. — Куда вы пропали? Вас все ищут! Мелисса порезала руку.

— Вот так всегда, — вздохнул Райдер и, поднявшись с земли, протянул руку Софи и помог ей встать.

Глава 20

Миссис Чиверз подала Софии большой конверт, на котором печатными буквами было выведено: «Софии Шербрук».

— Это письмо принес мальчишка Мейров, — объяснила экономка. — Такой симпатичный мальчик, вылитый отец.

Софи поблагодарила и дрожащей рукой взяла конверт, не забыв приветливо кивнуть миссис Чиверз, которая не заметила волнения хозяйки. Удалившись к себе в комнату, она вскрыла конверт, вынула оттуда письмо и прочитала следующее:

«Жду тебя в три часа дня сегодня у развилки дороги под старым вязом. Это та самая развилка, что разделяет Лоуэр-Слотер и Аппер-Слотер. Прошу не опаздывать и советую ничего не говорить мужу.

«Д.Л.». Дэвид Локридж! — подумала София. — Итак, негодяй не желает оставлять меня в покое. Что же мне делать?»

София села за письменный стол, положила письмо перед собой и уставилась на него невидящим взором. До назначенного времени оставалось два часа.

— Софи! Софи! Ты здесь?

В дверь просунулась голова Синджен, а через секунду девушка уже стояла на пороге комнаты, стремительная, живая, с блестящими глазами. Увидев огорченное лицо Софии, Синджен обеспокоенно спросила:

— Что-нибудь случилось?

— Ничего не случилось, Синджен, — ответила Софи, поднимаясь и беря в руки конверт.