Нормальных семей не бывает - Коупленд Дуглас - Страница 28

Обутой ногой Тед пнул Уэйда в зад:

— Эй, лорд Байрон, приди в себя. Нам надо отсюда поскорее сваливать.

Уэйда вырвало. Снова. Там почти пусто. Что я ел сегодня? Йогурт, банан, сухофрукты...

— О Господи, Уэйд... — Тед плеснул на него водой из шланга.

Уэйд обернулся и посмотрел на налитое кровью лицо отца; Брайан тер плечи, обгоревшие, искусанные и все в свежих царапинах, полученных, когда Пшш заставила его проехаться по бетону.

— Уэйд, ты в порядке? — спросил Брайан.

— Нет, я не в порядке, — ответил Уэйд, с трудом глотая воздух. — Я очень занят: сижу здесь и подыхаю.

— Ну, хватит ломать комедию, — сказал Тед.

— Я не ломаю комедию, папа. Как выясняется, я действительно умираю — медленной, болезненной, безобразной и, честно говоря, очень скучной смертью.

— Чушь собачья. Поднимайся. Чокнутая подружка Брайана только что смылась вместе с моими надеждами подзаработать.

Уэйд закатал брюки, обнажив поврежденную кожу, похожую на забрызганную красным вином скатерть. Увидев это, Тед насупился.

— Ладно, хватит. Опусти штанины. Боже. Люди

увидят.

Уэйд слишком устал, чтобы продолжать борьбу.

— Брайан у тебя есть хоть какие-то соображения, куда могла поехать Пшш?

— Где мы сейчас находимся? — спросил Брайан.

— Не напрягайся, — ответил Тед. — Женщины всегда оставляют ключ. Нет, стой — «ключ» не то слово. Пожалуй, больше подойдет метка.

— Намек? — подсказал Брайан.

Тед брызнул на него из шланга.

— Намек — это еще менее определенно, чем «ключ», дуралей.

— Надо вызвать такси, — сказал Уэйд.

— И куда ехать? — спросил Тед.

— Я знаю, где можно раздобыть машину, — сказал Уэйд.

Пока вызывали такси, Уэйд прошел в туалет, чтобы помыться. Его била дрожь, он был бледен, белки глаз покраснели. Появилось такси, и шофер спросил, куда ехать. Тед уселся спереди, Уэйд с Брайаном — сзади. Уэйд назвал адрес Брунсвиков.

— Почему к ним? — спросил Брайан.

— У них остановился Хауи, — сказал Уэйд. — В семье Космических Робинзонов.

Тед ощерился.

— Этот Хауи нужен мне сейчас как дырка в голове. Плюгавый ублюдок.

— Всегда держится таким паинькой, — добавил Брайан. — В школе он был одним из тех парней, которые всегда улыбаются тебе, потому что представить себе не могут, что кто-то может их не любить, — а при этом все их ненавидят.

— Боже, Брайан, прекрати разговоры про свою вонючую школу, — сказал Тед. — Уже двадцать лет прошло, как ты выбрался из этой параши.

— Ты всегда был заодно с директором, случись мне сделать что-нибудь, — яростно выпалил Брайан. — Оставь меня в покое, ладно? У меня такое чувство, как будто из меня шашлык делают, а ведь когда-то я верил, что мы можем хорошо относиться друг к другу, как в настоящей семье.

Тед прикусил губу и переглянулся с Уэйдом, который сказал:

— Не думаю, чтобы так ты чего-то добился, Брайан.

— Это почему же?

— Потому что мое будущее в багажнике у твоей трахнутой подруги, вот почему, — оборвал его Тед.

— Знаешь, Брайан, мне что-то не верится, что она сделает аборт.

— А ты откуда знаешь? — повернулся Брайан к Уэйду.

Уэйд рассказал ему про случай накануне, про то, как Пшш старательно смывала с себя следы талидомида. Брайан оживился, выражение его лица прямо на глазах сменилось на счастливое. Уэйд сообразил, что таксист волей-неволей слышит весь их разговор.

— Так что там за дела с этим Флорианом на Багамах? — спросил Тед.

— Дела такие, — ответил Уэйд. — Я работал на него несколько лет назад. Он наследник какой-то богатой швейцарской фармацевтической фирмы. Производит половину болеутоляющих и пестицидов в мире, но придурок еще тот, в духе «как я обожаю Англию» и т. д. и т. п. — его садовник рассказывал мне, какую трепку задавала ему его нянька каждое воскресенье после церкви; так вот, теперь он живет на Багамах, а это очень английское и очень темное местечко — темнее, чем тематический парк, посвященный тени. Народ там привыкает к этому, и когда кто-то пытается выбраться обратно в нормальный мир, мир этот выглядит таким занудством, что в конце концов он окончательно оседает на Багамах. Это место как наркотик. Это во-первых, а потом оттуда, с Багамов, можно в любое время летать в любую точку Штатов. Да, и к тому же на Багамах нет налогов.

— Вечно эти налоги, — проворчал Тед.

— Да, папа, тебе ли не знать, — ответил Уэйд, — ты у нас птица высокого полета.

— Отвали.

— Так ты хочешь, чтобы я рассказал про Флориана?

Тед примолк.

— Кроме того, он помешан на науке. Действительно врубается во все выкрутасы своей компании и никому не пудрит мозги. И деляга прожженный. Будь у меня деньги, я бы вложил их в него.

— Откуда ты его знаешь?

— Я частенько доставлял ему посылки.

— Посылки? С чем — с наркотиками и со всяким дерьмом?

Таксист съехал на обочину и остановился рядом с группой заключенных, занятых общественно-полезным трудом — они очищали дорогу от смятых жестяных банок, рваных носков и сплюснутых пакетиков из-под жареного картофеля. От резкого торможения Брайан съехал на сторону и, задев боком за дверцу, взвыл от боли. Таксист обернулся, злой как черт:

— Вот что, ребята, если будете трепаться в этой машине о наркотиках, дальше пойдете на своих двоих. Понятно?

— Боже, да все понятно. Остынь.

— Не поминайте имени Господа всуе.

— Спина болит — просто ужас, — сказал Брайан.

— У Хауи наверняка найдется какая-нибудь мазь, — сказал Уэйд. Таксист выехал на шоссе, и Уэйд повернулся к Теду: — Нет, папа, я не перевозил наркотики. Это были образцы растений. Находящихся под прямой или косвенной угрозой уничтожения. Для молекулярных исследований. По крайней мере, мне так сказали.

— Так вот, значит, чем ты занимался, — сказал Тед.

— Что ты имеешь в виду?

— После того как ты смотался, мы с матерью все гадали, чем ты занимаешься. И всегда выходило, что контрабандой.

— Были у меня и другие занятия.

— Например?

— Да ладно, не стоит.

Дальше ехали в молчании. Уэйд прикинул, что до Хауи и дома Брунсвиков еще минуты три.

— Кстати, у Хауи интрижка с Аланной Брунсвик, так что он будет по-дурацки вокруг меня увиваться. Думаю, и вокруг вас тоже. Я решил, что стоит вас предупредить.

— Шутишь?

— Нет. Чего мне шутить? Я застал их, когда они чмокались вчера утром.

— Вот сукин сын. Выходит, Саре он только голову морочит.

— Папа, не надо его убивать. По крайней мере, пока шаттл не приземлится.

Такси остановилось перед домом Брунсвиков; на лужайке в полном разгаре был пикник — кричаще-яркое, выдержанное в космической тематике зрелище в честь одного из многочисленных отпрысков Брунсвика. Родители сидели тут же на складных стульях, шумно пируя со своим потомством. Хауи возился с барбекю и, увидев вылезающих из машины Теда с Уэйдом, спал с лица.

Тед, в одном ботинке, подошел к нему.

— Хауи, заплати за такси.

— Тед... у меня нет при себе бумажника... я...

Тед плеснул лимонадом из графина на раскаленную решетку, над которой поднялось грибовидное облако пара.

— Заплати за такси.

На мгновение Хауи застыл молча, потом сказал: «Сейчас заплачу» — и отошел.

Все глаза устремились на Теда, который, не обращая на это никакого внимания, в свою очередь бросал недобрые взгляды на Хауи.

Уэйд подошел к решетке, так же как и Аланна, выглядевшая точь-в-точь как девица, подающая сигнал к овации во время спортивных состязаний. Она приблизилась к Теду с опаской, как к рычащей собаке.

— Тед, я Аланна.

Тед что-то буркнул в ответ.

Аланна посмотрела на последние завитки пара над решеткой.

— Вижу, вам не нравятся наши шашлычки...

— Придержи язык, крыса, — прошипел Тэд.

Он обернулся; Брайан сидел в детском бассейне, укрывшись мокрыми полотенцами, чтобы еще больше не обгореть. Кто-то из детей расплакался. Расплатившись с таксистом, Хауи вернулся.