Нормальных семей не бывает - Коупленд Дуглас - Страница 39

— Знаю. Меня тоже. К таким пьесам должны прилагаться специальные предостережения. Но одно дело она сделала: мне стало ясно, на что может быть похожа смерть. И в то же время она избавила меня от мыслей о смерти.

— Я стараюсь не слишком много думать о смерти, — сказал Тед. — Но не могу остановиться. И никак не могу собраться и сказать Ники про свою печень.

— Но почему?

— Она помогала мне доказывать самому себе, что я все еще жив, молод и непотопляем. Как только она поймет, что мне крышка, я и сам начну думать, что крышка.

Дженет хихикнула.

— Что смешного? — спросил Тед.

— Ирония судьбы. Совсем как в рассказе О'Ген-ри. Она думает, что это ты ее бросишь.

Тед улыбнулся. Опять эти лошадиные американские зубы. Он протянул руку, Дженет дала ему свою, и так они и застыли, лежа рядом и глядя в потолок. По коридору ходили люди. Где-то хлопнула дверь.

— Уэйду с Брайаном уже давно следовало связать меня, но ты, негодница, все равно могла бы их остановить.

— Какая есть.

— Нет, на самом деле это я — дерьмо.

— Спорить не стану.

— Когда я стал плохим, Джен? Скажи, потому что ведь не всегда же я был таким плохим. Я был мужик что надо, когда у нас с тобой все только началось. Джен? Ты слушаешь?

— Да. Нет. Я в шоке. Никогда не думала, что услышу этот вопрос от тебя.

— Представь, что мы умерли. И можем говорить друг другу все, что захотим. Разве бы это не было лучше всего?

— Мы умерли, оба, мне это нравится, — ответила Дженет, помолчав.

— Да.

Несколько «харлеев» промчались, стреляя выхлопными трубами, далеко внизу.

— Мне кажется, ты стал плохим с тех пор, как начал изменять мне, — сказала Дженет. — По-моему, это началось через несколько лет после рождения Сары, вскоре после того, как мы переехали на Запад; с Вайолет, твоей секретаршей, которая так старалась быть со мной любезной.

— Молодец, — сказал Тед. — Раз — и прямо в точку!

— Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться. Она была первой?

— Да. Но это длилось недолго. Я охладел к ней, она стала распускать обо мне слухи, так что я пообещал послать ее папаше моментальные снимки, на которых я снимал ее голой. С тех пор ничего о ней не слышал.

— Моментальные снимки?

— Да — чувствуешь, как давно это было, — но именно с тех пор я стал баловаться порнухой. Ты ведь ничего про это не знала, верно? В моем офисе стоял здоровенный сейф с черт-те чем.

— Тебе бы покопаться в интернете, Тед.

— Да. Но я как-то перегорел и решил отделаться от этого дерьма году в семьдесят пятом. Помню, я допоздна оставался в офисе — тогда он был на Данс-мюир-стрит — и осторожно, ящик за ящиком, выбрасывал все на свалку. Но стоило мне от этого отделаться, я почувствовал себя еще грязнее и еще более опустошенным, чем когда это было заперто у меня в офисе. Наверно, именно тогда я понял, что пути назад нет. Тогда-то я и стал портиться.

— В семьдесят пятом. Пожалуй, что и так. Я не понимала, что творится в твоей половой жизни. Думала, это работа так тебя угнетает, — я имею в виду, что ты бросил аэронавтику ради нефтепроводов. Мне казалось, у тебя такое ощущение, будто тебе подрезали крылья. Словно у тебя земля ушла из-под ног.

— А ты когда-нибудь изменяла мне?

— Нет. Но могла бы. С Бобом Лейном, твоим приятелем-бухгалтером, на той вечеринке, когда вы с Уэйдом подняли шумиху на лужайке. Я подошла к самому краю.

— Тот вечер был просто кошмар.

— Я проплакала весь следующий день на скамейке возле корта.

— Черт. Прости. Надо было тебе согласиться.

— Ты что — серьезно?

— Серьезно. Легкая интрижка тебя бы развлекла.

— Ты прав. Она бы меня развлекла.

— А ты знала про мои проблемы с наркотиками?

— Твои проблемы с наркотиками?

— Кокаин, в начале восьмидесятых. До упаду.

— Я такая дурочка в том, что касается этих штук, — вздохнула Дженет. — Именно поэтому ты и выходил сухим из воды.

— Да, поэтому.

— Так вот на что пошли наши сбережения, — смекнула наконец Дженет, — и обвал цен на рынке в восемьдесят седьмом тут ни при чем.

— В точку, дорогая. Прости.

— Дело прошлое, — вздохнула Дженет.

— Сейчас я еще не такое дерьмо, каким мог бы стать, не завяжи я с наркотиками. Но, во-первых, мне не хватает на них денег, а во-вторых, хотелось умереть чистеньким. Понятно объясняю.

Мало-помалу все становилось для Дженет на свои места.

— Так, значит, ты обанкротился, потому что ухлопал все деньги на наркотики?

— Ну да, раз — и нету.

— Хм.

В коридоре прислуга переругивалась из-за того, кто положил или не положил полотенца того или не того типа, который нужно.

— Можно тебя обнять? — спросил Тед.

— Прямо сейчас?

— Да, прямо сейчас.

Дженет взвесила все плюсы и минусы этого предложения.

— Я когда-то очень тебя любила, Тед Драммонд.

— Я тоже очень тебя любил, дорогая.

— Ты хочешь обнять меня?

— Да, я хочу тебя обнять.

— Наша дочурка летит в космос, Тед.

— Наша дочурка.

Немного погодя оба уже спали рядышком, как близнецы в утробе, рука об руку.

21

Из телефонной будки на главном бульваре Дайтоны Уэйд набрал личный номер Сары. Брайан отправился в близлежащий магазинчик, торговавший безделушками с космической символикой.

— Сара?

— А, это ты?

— Хм. Что значит: «А, это ты?»

— Что значит, то и значит.

— Ты в порядке?

— Да, я в порядке.

Творится что-то неладное.

— Что случилось, сестричка?

— Уэйд, ты правда меня отрываешь, когда звонишь так.

— А что такого — у тебя опять тренировки? Может, мне лучше позвонить в четыре утра?

— Я совсем не то имела в виду.

— Сара, что случилось?

— «Сара, что случилось», — передразнила его сестра.

У Уэйда закружилась голова, как будто он только что сошел с карусели.

— Послушай, Сара, так нечестно. Я понятия не имею, что случилось.

— Наконец-то я все узнала о Хауи и Аланне.

— Ох.

— То-то и дело, что ох.

— Откуда? Кто тебе сказал?

— Какая разница?

— Большая.

На другом конце Сара притихла. Она шмыгнула носом и, казалось, вот-вот расплачется.

— Черт, Сара, прости, — сказал Уэйд. — Я так тебе сочувствую, что мне просто плохо, действительно плохо.

Сара снова шмыгнула носом. На заднем плане слышались вопли громкоговорителя.

— Кто тебе сказал? — спросил Уэйд.

— Гордон.

— Гордон Брунсвик?

— Да, командир экипажа и муж Аланны — Гордон Брунсвик.

Только не уходи в защиту.

— Как? Почему?

Уэйд почувствовал, как Сара собирается с мыслями.

— Аланна проболталась. Потому что ты застал ее — их. Потому что она чувствует себя виноватой. Потому что она глупая корова.

— Понятно.

Звуки на заднем фоне стали громче — опять какая-то учебная тревога, орут по громкой связи. Уэйд постарался представить, что бы почувствовал он, если бы Бет ему изменила.

— Боже, я тебе правда сочувствую, Сара, — сказал он.

— Ничего-то ты не понимаешь.

— Не понимаю? Чего не понимаю?

— Меня беспокоит совсем не Хауи.

— Ты меня с ума сведешь, Сара. Как это тебя не беспокоит Хауи?

Сара вздохнула; в ее голосе теперь не слышалось и следа слез.

— Уэйд, ты ведь считаешь меня безупречной, правда?

— Ну... да. И всегда считал.

— Я больше не могу этого терпеть.

— Ну, совсем безупречных не быва...

— Заткнись, Уэйд.

— Сара?

— У меня был роман с Гордоном. Я никогда не чувствовала себя такой свободной.

Так, так. Все постепенно проясняется.

— Не мне кого-то судить, Сара.

— Мы собирались заняться любовью в невесомости.

— Вот это да...

— Но Гордон решил все порвать и совсем от меня отгородился. Он ведет себя со мной, как учитель со старшеклассницей.

— Сара.

— Я любила его, Уэйд. Черт, я до сих пор его люблю. Мои чувства к Гордону абсолютно не похожи на все, что я чувствовала к Хауи. Хауи был славным парнем, но я не обожаю его. И никогда не обожала. Скажи, ты обожаешь Бет?