Нормальных семей не бывает - Коупленд Дуглас - Страница 38

— Уэйд, ты можешь понять, где мы?

— Хм. Ну да, конечно, первое шоссе — прямо на север по берегу.

— Нет. Я не про то. Я про то — есть ли у такого места хоть какие-то основания быть?

— Оно кажется тебе странным?

— Да. Объясни его мне. Объясни мне Дайтону-Бич.

— Дайтона — забавное местечко... местечко, где...

— Погоди, Уэйд. Ничего пока больше не говори. Сделаем лучше. Представь, что я не твоя мать. Представь, что я напилась и ты тоже напился и знаешь, что если сделаешь еще хоть один глоток, то отупеешь настолько, что ничего не сможешь объяснить, но пока ты обладаешь сверхпроницательностью, которая наступает как раз перед этим последним глотком.

Уэйд несколько раз глубоко вздохнул. Он явно воспринял вопрос всерьез.

— У меня есть приятель, Тодд, которого обобрали до нитки при разводе, так что теперь он торгует лотерейными билетами в супермаркете в Ричмонде. Так вот он меня однажды спросил, в какой день лучше всего идет продажа у лотерейщиков. Не знаю, сказал я, наверно, когда большой джекпот, но он сказал — а вот и нет: на следующее утро после того, как выпал большой джекпот. Люди просто бегом к нему бегут, как только откроются двери. Они хотят заполучить билет как можно раньше. Если у них не будет билета, им не на что будет надеяться, а без надежды они не могут.

...маникюрный кабинет... конкурс на самую прикольную футболку... пенопластовые охладители для пива — скидка 50%... требуются... не требуются... бензозаправочная станция...

— Вот я и думаю, что Дайтона-Бич — для всех тех людей, которые бросаются к лотерейным киоскам на следующий день после розыгрыша. Они знают, что действительно хорошие места забили богатые, по крайней мере, сто лет назад. Они знают, что это единственный пляж, который им светит, но про себя они думают, что, может быть, однажды у них будет глубокий тропический загар, а не волдыри от солнечных ожогов, и что, может быть, однажды после очередной «Маргариты» они поумнеют и перестанут быть такими приставучими занудами, как сейчас, и что, может быть, однажды где-нибудь в вестибюле гостиницы им встретится совершенно обалденная девушка, готовая прямо сейчас перепихнуться. И если не в Дайтоне-Бич, то на озере Хавасу, а если не на озере Хавасу, то не знаю... где-нибудь на Лонг-Айленде.

...креветки на любой вкус... скупка сломанных автомобилей... экскурсии на вертолете... Добро пожаловать, байкеры!

— Богатые — черт! — никогда и не заглянут в Дайтону-Бич, даже если сто раз перевоплотятся из богатых в богатых. Они могут пролететь над этим местом. А может, через него провозят их наркотики. Но что есть, то есть. Поэтому я и думаю, что кроме всего прочего Дайтона-Бич — это способ массового контроля над средним классом и бедняками.

...Тако Белл... всё для гольфа, низкие цены... иглоукалывание...

Они нашли гостиницу, невыразительное двенадцатиэтажное здание переливчато-синего цвета; выбор был обусловлен тем, что эта гостиница походила на место, дежурный персонал которого не стал бы задавать вопросов, если бы, скажем, увидел, как двое мужчин вносят третьего, в бессознательном состоянии, в лифт из боковой двери вестибюля, — предположение себя оправдало. Сыновья свалили тело Теда на кровать. Из окна номера были видны только океан и небо — два поставленных друг на друга синих прямоугольника, даже птиц не было. Дженет задернула занавески.

Мобильник, успевший подзарядиться, издал трель; это была Ники. С издевательской любезностью Ники спросила:

— Здравствуйте, Дженет, как вы поживаете?

— Как мы поживаем, Ники? Мы теперь сверхдокипочастикаллиграфии. И мы все вместе в гостинице в Дайтоне-Бич — это долгая история, и ты не поверишь и половине. А ты где?

— Я у Кевина. С Бет.

— У Кевина? С Бет?

Дженет записала номер Кевина и позвонила по обычному телефону, пока мобильник заряжался.

— Что случилось? — спросил Уэйд. — Мам, что?..

Пока Ники глазела на витрины «Дилларда», таймшер в «Мусипуси» кто-то обыскал, перевернув все вверх дном. Примерно в то же время Бет поехала в Космический центр Кеннеди, но забыла свой противоастматкческий ингалятор, а когда вернулась за ним, то увидела, что в номере тоже все перевернуто, как после обыска. В слезах она позвонила Ники. Странно, однако после вторжения ни у той, ни у другой ничего не пропало. Поддавшись панике, они решили отсидеться у Кевина.

Уайд взял трубку и держал ее на весу, чтобы все слышали.

— ...этот тупица Норм со своим чертовым планом, и вот теперь вы вляпались в какую-то жуткую историю, меня просто трясет от ужаса.

— Бет, оставайся там, где ты сейчас. Я за тобой заеду.

— Заедешь за нами? Чтобы найти наши трупы? Ты что, никогда не слышал о такой штуке, как определитель номера? Ты звонил кому-то из этих уголовников, которым человека убить — все равно что плюнуть, по нашим телефонам? О чем ты думал?

— Я ни о чем не думал. Бет... не бойся, никто никого не убьет, — сказал Уэйд, как показалось Дженет, немного неубедительно.

— Как ты мог так поступить, Уэйд?

20

— Где мальчики?

— Они внизу, Тед.

Дженет лежала рядом с бывшим супругом на гостиничной кровати.

— Это ты их выпроводила?

— Да, хотела немного отдохнуть.

— Хорошо, — Тед повернул голову к зашторенному окну. — Сколько времени?

— Еще рано.

— Я ужасно себя чувствую.

— Представляю.

— Почему занавески задернуты?

— Ты действительно хочешь это знать, Тед?

— Да.

— Потому что я боюсь смерти, — не сразу ответила Дженет, — Я выглянула и увидела большое пустое небо и большой пустой океан, даже не похожий на настоящий, — так, большой бассейн с дистиллированной водой, чистой, но стерильной... мертвой. Поэтому я задернула занавески.

Оба замолчали, и Дженет почувствовала, как прохладный воздух комнаты детской присыпкой ложится на ее руки и лицо.

— Я сам до чертиков боюсь смерти, — сказал Тед.

— Да, в конце все всегда сводится к этому, правда?

— Я скоро умру.

— Только не думай, что я буду плакать в три ручья, Тед.

— Хм. Да уж вряд ли.

— Ты как, протрезвел? — спросила Дженет.

— Пока я не шевелю головой, все в порядке. Меня больше развезло от солнца, чем от выпивки. Я и джина-то выпил всего ничего. — Он помолчал, — Ты сказала Ники? То есть я имею в виду — она знает, что я знаю?

— Нет, зачем?

— Просто так. Ты решила, что я на нее разозлюсь, верно? Что я ее брошу или выгоню из дома?

— Мелькнула такая мысль.

— И не собираюсь. Зол-то я, это точно. Но я ее не брошу.

— Вот это удивил.

— Дело не в том, о чем ты подумала, — сказал Тед.

— Дело всегда не в этом.

— У меня рак печени.

— Понятно.

Дженет потерла руки. В соседнем номере зазвонил телефон.

— Жарко здесь.

— По мне, так хорошо.

— И давно это у тебя?

— Осталось недолго.

— А поконкретнее?

— Месяцев девять.

Телефон за дверью перестал звонить.

— Да, ты умеешь удивлять, Тед Драммонд.

— Не хотелось бы, — он закрыл глаза. — Не говори Ники.

— Ничего не могу обещать, Тед. Слишком много тайн я уже знаю. Что-нибудь да всплывет.

— Как хочешь. Мне, собственно, все равно. Просто перед концом хотелось расплатиться по всем счетам. А эта вичинфекция, как теперь подумаю, просто облегчение — как будто мы оба члены одного большого клуба смертников.

— Должна отметить, что в проекте один или двое детишек.

— Да. Что-то мальчики припозднились.

Внизу, в холле, ожил, зашипел пылесос.

— Мне так спокойно здесь, Тед, — сказала Дженет. — А тебе?

— Да.

— Мне кажется, что мы в конце пьесы «Наш городок», где люди переговариваются между собой из своих могил.

— Хм.

— Именно такой мне всегда представлялась смерть, — сказала Дженет. — Будто мы лежим рядышком и мирно разговариваем. Может быть, целую вечность.

— От этой пьесы меня всегда мороз продирал.