Расплата - Джексон Лайза - Страница 93

Раздался пронзительный звонок телефона, и Бенц, отвернувшись, схватил трубку. Она поняла: он не может находиться с ней в одном помещении.

– Пойдемте к художнику, – произнес Монтойя, и она встала. Ее ноги одеревенели. Спускаясь за ним по лестнице, она сумела немного взять себя в руки.

Спустя три часа после того, как художник и компьютер составили приемлемый набросок, она вышла на улицу. В Новом Орлеане царила яркая ночь. По всему городу сверкали рождественские огни, но настроение у нее было совсем не праздничным. Она забралась в свой пикап, подумала о том, чтобы вернуться и снова встретиться с Бенцем, но знала, что будет лишь путаться под ногами. У нее больше не было для него никакой информации.

Надо надеяться, что он спасет свою дочь и схватит этого изверга. Чудовище, которое, возможно, является твоим братом. К черту все это.

Когда она заводила двигатель, раздалось пиканье сотового телефона. Она нажала кнопку и, следя за движением, произнесла:

– Алло?

– Оливия? – послышался дрожащий голос Сары.

– Сара! – Ей на секунду стало легче. – Где ты? Я тебе уже столько раз звонила и оставляла сообщения на автоответчике.

– Я не вернулась в Тусон.

– Что? – Голос Сары казался странным. Или усталым? Или что-то еще в этом роде, подумала Оливия, напряженно вслушиваясь в голос своей подруги на фоне работающего двигателя, шума других машин и помех от плохой связи. – Ты не вернулась? Но ведь прошло уже больше недели.

– Знаю. Я... я подумала, что, может, мне удастся все уладить с Лео.

– Минутку. – Оливия выключила дворники, надеясь, что слышимость станет лучше. – Ты сказала, что собираешься заняться разводом.

– Да; собиралась я... гм... я запуталась... – Это объясняло странный тон. – Я подумала, может, ты встретишь меня у церкви Святого Луки, и мы потом поговорим с отцом Джеймсом.

При мысли о священнике Оливия закусила губу.

– Отца Джеймса может и не быть, – сказала она, поеживаясь при воспоминании об убитом алтарном мальчике. – На прошлой неделе в церкви случилась беда.

– Я знаю, слышала об этом, но... я уже разговаривала с отцом Джеймсом. Он хочет, чтобы ты была там.

– Правда? – Оливия была удивлена. Со дня смерти Микки Гейнса они не виделись и даже не разговаривали. И не лучше ли Джеймсу говорить с Сарой один на один – чтобы дать ей совет тет-а-тет? Или он снова хотел увидеть Оливию?

– Пожалуйста. – В голосе Сары слышалось отчаяние.

Это решило дело. Она нужна своей подруге.

– Когда мы с тобой встретимся? – спросила она.

– Скоро. Чем... быстрее, тем лучше. – Голос Сары дрогнул, будто она с трудом сдерживала слезы. – Отец Джеймс как раз сейчас собирается в церковь.

Оливия взглянула на часы в своей машине. Было почти девять, и она смертельно устала. Но она нужна Саре; Оливия предположила, что напряжение в голосе Сары объясняется тем, что она чувствует себя глупо, что ей очень не хотелось звонить Оливии и признавать, что она солгала.

– Я встречусь с тобой через пятнадцать минут.

– Спасибо, Ливви.

– Я уже в пути. – Оливия дала отбой и включила передачу. Что такое нашло на Сару? Оливия знала, что ее подруга не хотела развода, но, уезжая после Дня благодарения, Сара казалась абсолютно уверенной в своем решении. Может, дело в чем-то еще. У Оливии было странное ощущение, что Сару что-то очень беспокоило. Или Оливия становится параноиком? Все эти убийства сделали ее излишне подозрительной. Тем не менее, когда она включила дворники, и стекло достаточно очистилось, чтобы можно было влиться в поток машин, она снова взяла свой сотовый телефон и нажала кнопку. Появился номер последнего входящего вызова. Оливия узнала номер сотового Сары. Значит, теперь ты не доверяешь своей лучшей подруге – плохая карма, Оливия.

Она осторожно вела пикап в движущемся потоке и старалась отогнать дурное предчувствие, которое словно вцепилось в нее когтями. В чем же дело? Почему она продолжала думать, что у Сары не все так просто? Проблема была в том, что в последние дни у Оливии было дурное предчувствие относительно всего. Головная боль после видения еще не прошла, и она до дурноты переживала из-за Кристи. Она просто была на нервах. Сильно переживала. Вот и все.

– Спасибо, Ливви, – сказала Сара. Странно. Сара всегда называла ее Оливией, за исключением тех случаев, когда дразнила ее... получается, что Сара, очевидно, сегодня сама не своя.

Она остановилась на красный свет и стала нетерпеливо барабанить пальцами по рулю. Где же Сара провела прошедшую неделю? С Лео? Они снова были вместе? Тогда почему колебание и... страх, вот в чем дело, страх в ее голосе. Господи, не мог же Лео ее бить... Этот сукин сын!

Загорелся зеленый свет, и Оливия резко нажала на акселератор, разбрызгивая воду в лужах, которые мерцали на улицах. Она стиснула зубы при мысли о жалком муже своей подруги. На следующем светофоре она проехала на желтый свет и, завернув за угол, увидела церковь Святого Луки, до которой оставалось три квартала. Побеленная колокольня и изображение рождения Христа под магнолией мерцали от охранного освещения. Волхвы, ангелы, пастухи, Мария, Иосиф и ясли, в которых лежал младенец Иисус в соломе. Сама же церковь была в темноте, за исключением нескольких наружных фонарей и теплого свечения от витража возле алтаря.

Однако, несмотря на сцену рождения Христа, квартал был заброшенным, на улице было пусто, и в большинстве домов не горел свет. Оливия свернула на изрезанную колеями парковку и принялась высматривать машину, которую Сара брала напрокат. Ее не было видно. Может, Сара еще не приехала?

Странно. Когда она говорила с Сарой, у нее создалось впечатление, что ее подруга находится в церкви или неподалеку от нее.

Оливия положила ключи в карман и вылезла из пикапа. Она старалась не думать о последнем визите сюда, о бедном Микки Гейнсе, безжалостно убитом в святых стенах церкви.

Поплотнее застегнув куртку и стараясь обходить лужи на неровном асфальте, она направилась к парадному входу. Ветер, насыщенный промозглым запахом реки, шумел в ветвях деревьев, а уличные фонари отбрасывали причудливый бледно-голубой свет. Пока она шла, ей стало как-то не по себе, но она не обратила на это внимания, посчитав, что во всем виноваты нервы, расшатанные ее необычной осведомленностью об убийствах, и исчезновением Кристи Бенц. Несмотря на все свои усилия, ей было жутко.

Подойдя к дверям церкви, она услышала шум приближающейся машины. Сара!

Повернувшись, она увидела, как из-за угла выезжает европейская машина и затем со скрипом останавливается перед церковью. У Оливии мурашки побежали по коже. Она чувствовала, что все не так, как надо – надвигается что-то плохое. Она протянула руку к двери и в этот момент заметила на пассажирском сиденье Сару.

– Слава богу! – прошептала Оливия и направилась к машине... но все равно казалось, что с Сарой не все в порядке. Она почему-то не выходила из «Мерседеса». Она сидела, прислонившись к окну, и почти не шевелилась. Бледная и изможденная, она смотрела на Оливию темными глазами, в которых застыл ужас. Потом медленно покачала головой.

– Сара? Что случилось? – Она сделала еще несколько шагов к седану, затем устремила взгляд на водителя. За рулем должен был быть отец Джеймс, не так ли? Но машина – водитель открыл дверцу и вылез на улицу. В темноте его облачение светилось белым.

Оливия мгновенно осознала свою ошибку. Это был не Джеймс. Сейчас он не надел бы облачения. Проклятье.

Кровь застыла у нее в жилах. Она смотрела в жестокие голубые глаза убийцы.

– О господи... нет... – Почему с ним Сара? Что, черт возьми, вообще происходит? – Уезжай! – закричала Оливия и вдруг принялась отчаянно размахивать руками. Он обогнул «Мерседес».

– Сара! Уезжай! – Проклятье, почему Сара не двигается.

Оливия пустилась бежать к парковке.

– Помогите мне! Пожалуйста! Кто-нибудь, помогите нам! – крикнула она, слыша позади себя его шаги. Они были быстрыми и неумолимо приближались. Ужас подстегивал ее. Быстрее! Быстрее! Беги быстрее! Она залезла в сумочку, пытаясь вытащить сотовый телефон. До ее пикапа оставалось лишь десять ярдов. Пять. Черт, убийца уже совсем близко! Она слышала его дыхание! Тяжелое. Быстрое.