Рыцарь-маг - Ковальчук Игорь - Страница 81

Двадцатисемилетняя вдовая королева Сицилийская впервые ощутила на лице дуновение сладостно-терпкого ветра, называемого любовью... Пусть на один короткий час, который свел ее за столом с любимцем брата, но незримая сила наполнила ее душу неизвестным дотоле блаженством. Мир больше не казался ей длинным и унылым золотым коридором, он стал просторным и светлым.

После застолья были танцы, но Дик ловко исчез из залы, когда все поднялись из-за стола, и увел с собой Серпиану. Он чувствовал тревогу, но не удивлялся: подобное происшествие вывело бы из равновесия любого. Он сам не понимал, почему все время принюхивается и пытается выбраться за пределы давящих каменных стен. Спутница последовала за ним.

Снаружи уже давно была ночь, огромная, почти полная луна бледным диском сияла на небосводе, редкие иглы звезд пробивались сквозь бархатистую темноту. Дик остановился у высокого зубца стены и замер, с наслаждением вдыхая прохладный морской воздух. Серпиана вопросительно смотрела ему в лицо.

— Что-то не так?

— Все так. — Он не открывал глаз, опасаясь, что, взглянув в их глубину, невеста почувствует его смятение и придется все объяснять. — Все в порядке.

— Я думала, с тобой связался кто-нибудь из друидов.

— Зачем им со мной связываться?

— Ну... предупредить...

— О чем? — Он открыл глаза и посмотрел на нее.

— Ну как же? — Во взгляде девушки было недоумение. — Как же... Дик, посмотри на луну.

Он задрал голову и некоторое время послушно рассматривал ночное светило. Луна как луна...

— И что?

— Она прибывает.

— Да, я вижу.

— Дик, прибывает та самая луна, которая нам нужна. Пока она не начала убывать, ты должен сделать попытку снять печать. Помнишь?

Он помотал головой.

— Честно говоря, нет.

— Ты плохо слушал! — упрекнула девушка. — А я помню. Гвальхир говорил об июньской луне. Это я помню точно. Если не веришь, можно спросить Трагерна.

— Я верю... Интересно, почему именно июньская луна.

— Это, думаю, надо было выяснять раньше.

Серпиана загадочно улыбнулась, он рванулся было к ней, но понял, что ее улыбка означала что-то иное. Она думала о чем-то, глядя мимо него, и задумчиво чертила пальцем по камню стены.

— Потому что солнцестояние. Солнцестояние — время магии. Самая короткая ночь в году — время, когда празднуют середину лета. Этот праздник — один из главных в году, ты же помнишь. Он противостоит празднику самой длинной ночи в году, празднику перелома зимы, когда магия особенно сильна. А если эти ночи еще и совпадают с полнолунием... Тогда праздник вдвойне напоен силой чародейства.

— Я помню — об этом говорили друиды.

— Тогда не задавай глупых вопросов.

— И что ты мне предлагаешь делать?

Девушка пожала плечами.

— Ты — воин и лучше знаешь, как в таком случае полагается поступать,

— Она права. — Из темноты выступил Трагерн. Одетый во все темно-зеленое, во мраке ночи он казался черным с головы до ног, потому и остался незамеченным, подслушав самый конец разговора. — Вы беседовали так громко, что вас даже с лестницы можно было услышать. Дик, ты чем-то обеспокоен? Что-то чувствуешь?

— Да, — разозлился молодой рыцарь. — Желание набить тебе морду. Что я, барышня, чтоб чувствовать?

— Ты меня не слышал, — просто объяснил друид. — Значит, занят чем-то. Например, мыслями. Обдумывал какое-нибудь важное дело... Заметь, здесь, в Палестине, июнь — очень сложное время. Очень много магии. Ты не можешь этого не чувствовать.

Дик отвернулся и посмотрел за стену — город был накрыт узорчатой пелериной огней. В Тире шла обычная ночная жизнь — в крупных торговых городах она не прекращается никогда. Огромные костры, разведенные на пристани, освещали галеры, покачивающиеся на легких волнах теплого Средиземного моря. По стенам перекликались дозорные, а со стороны города неслись и песни, и крики, и звон струн. В городе, наверное, веселились солдаты.

В воздухе висел аромат жизни, пряный, как острый соус.

— Я чувствую.

— Надо отправляться, Дик. Пора.

— Но как? — воскликнул молодой граф Герефорд, прекрасно понимая, что отвечать на этот вопрос придется ему самому. — Ты представляешь, что это значит — оставить короля в разгар военных действий?!

— Думаю, это тебе придется договариваться с королем, — рассмеялся Трагерн. — Ты же постоянно крутишься возле него. Мы у тебя просто на посылках...

— Уйти? — удивленно переспросил Ричард. — С чего это ты собрался уходить? И куда?

Дик смутился. Он всегда плохо лгал и понимал, что теперь ему нужно попытаться солгать как можно убедительнее. Король Английский был рассеян, поскольку его занимало сразу несколько проблем. Одна из них, самая главная, заключалась в том, что многим дворянам война надоела. Они желали вернуться на родину, в свои владения, поскольку справедливо подозревали, что за время их отсутствия нерадивые родственники пустят по ветру все накопленное богатство. Войско Ричарда уменьшалось сразу по нескольким причинам — потому, что гибли солдаты, и потому, что уезжали на запад рыцари.

Кроме того, из Франции доходили недобрые вести.

У него не хватало внимания вслушиваться в слова своего любимчика.

Да и что такое любимчик? Самое главное, что он — искусный маг. Но основные города на побережье захвачены, а Иерусалим государь Английский собирался захватывать без всякой магии. Да и какая магия у стен Святого города? Ричард был уверен, что граф Герефорд просто не сможет ничем ему помочь. «Хотя, наверное, это было бы забавно — взять центр христианства с помощью чародейства», — веселился он.

— Я... я хотел бы поклониться Святому городу, — запинаясь, объяснил Дик. — Я... я дал обет, что помолюсь на Холме Скорби в Иерусалиме до истечения июня этого года. Это мой рыцарский обет.

— Да, рыцарский обет — дело серьезное, — рассеянно согласился король. Он думал о том, что в ближайшие недели ему не придется брать никаких городов. Уэбо — хороший рыцарь и хорошо послужил ему. Кроме того, он — истинный рыцарь. Это надо поощрять. — Что ж, ладно. Отправляйся. Но самое позднее через три недели я жду тебя в Акре. Ты понял?

— Да, государь. Благодарю вас. — Дик поклонился и торопливо вышел из королевских покоев, пока государь не передумал.

Глава 23

— Гвальхир сказал, что эта пещера возле Иерусалима, у самого моря. Интересно, он знал, сколько миль песка и камней от Иерусалима до моря? — проворчал Дик, придерживая за повод коня, который, похоже, боялся темной трещины в скале и норовил отбежать от нее подальше.

— Держи его крепче, он чует магию, — подсказала Серпиана. Ее арабский жеребец оказался более послушен. Или, может, просто больше доверял ей. — И что ты сердишься на Гвальхира? Он не говорил, что пещера рядом с Иерусалимом. Он просто говорил об Иерусалиме, а потом о море. Он всего лишь лучше тебя знал, где находится море, а где — город.

— Когда это Гвальхир говорил вам о пещере? — обиженно спросил Трагерн, едва справляясь со своим конем. — Я думал, он только со мной связывался. Я думал, что буду у вас проводником...

— Перехвати узду у самых трензелей! — прикрикнул Дик. — Смотреть тошно, как ты обращаешься с конем! Всю спину ему сбил. Тебе бы на козлах ездить.

— Я что, похож на Тора?

— Кто это такой?

— Божество скандинавов.

— Он что, ездил на козлах? Он что, совсем сдурел? Или скандинавы сдурели, что поклонялись такому богу... Кстати, что за скандинавы?

Трагерн смотрел на Дика с болезненным любопытством, с каким поглядывают на человека, который порет жуткую чушь.

— Скандинавы — это викинги. Те самые, что в течение долгих лет заставляли каждого жителя Англии, Франции и Испании трястись от ужаса при виде любых парусов. Не слышал о таких?

Дик смущенно хмыкнул и отвернулся.

Лошадей, наконец, удалось завести в расщелину. Какое-то время усыпанная камнями тропинка шла между отвесными серыми скалами, а потом нырнула в узкую и низкую пещеру. Серпиана шла первой, вслед за ней — Трагерн, он все пытался давать ей советы, но только злил девушку, которая чувствовала магию куда лучше, чем он сам, и просто шла прямиком на ее «аромат». Она знала, что уже восстановила все свои силы, потерянные в момент временной смерти.