Иначе не выжить - Ковалев Анатолий Евгеньевич - Страница 99

И тогда тот самый боевик, автор фразы «не бабские это дела», предложил:

– Надо избрать боссом Светлану Васильевну. В воздухе повисло тяжелое молчание.

– Это выход, – поддержал кто-то.

И все проголосовали.

На этом же совещании она выбрала себе помощника, удивив многих. Им стал банкир, который в прошлый раз высказывался в пользу своего коллеги Олега Карпиди.

В это теплое августовское утро она во всеоружии приготовилась к встрече с гробовщиком и, пока Карпиди поднимался по лестнице, спокойно кормила рыбок в аквариуме, доставшемся ей в наследство от босса Пита, а по кабинету с важным видом расхаживала английская бульдожка, доставшаяся в наследство от босса Стара. Наследница двух боссов, а по иронии судьбы еще и дочь босса, выглядела сегодня на редкость привлекательной. И Поликарп, войдя в кабинет, первым делом расщедрился на комплимент:

– Вам бы в кино сниматься, а не организацией управлять.

– Очень мило! – усмехнулась она. – Вы полагаете, что управлять организацией способны только насильники и убийцы?

Она села за стол, и он увидел над ее головой фотографию молоденькой девушки в позолоченной рамке.

– Кто это? – поинтересовался Карпиди, и от Светланы не ускользнуло крайнее удивление гробовщика. Девушку он узнал.

– Я слышала, что некоторые боссы завели моду вешать у себя в кабинете портреты родственников. Я решила не отставать. Это моя мама в бытность еще студенткой педвуза.

Он внимательно вгляделся в Светлану, потом опять посмотрел на портрет и масляно улыбнулся.

– Вы не очень-то похожи на свою маму.

– Ас моим отцом у меня вообще нет ничего общего! – дерзко бросила она.

И было в этих словах столько ненависти, что Поликарп даже смутился и отступил на два шага назад.

– Вы пришли сюда по делу или расточать свои неуклюжие комплименты?

– По делу. – Взяв себя в руки, он приземлился в одно из кресел и сцепил в кольцо жирные пальцы.

– Я слушаю. – Светлана всем своим видом показывала, что ей тягостно его присутствие.

– Я хотел обсудить одно общее дело…

– У нас разве могут быть общие дела?

– Речь идет о выборах мэра, – не стал он использовать обходные маневры.

– Я не собираюсь выдвигать свою кандидатуру, – заявила она, хотя он даже не прикидывал подобного варианта. – А что касается нынешнего мэра, то он уже сделал мне предложение. Он готов предоставить любое кресло в правительстве города. Я еще не дала ответа.

Поликарп был обескуражен тем, что мэр, его ставленник, действует у него за спиной, ведет какую-то подпольную игру.

– Поздравляю, – пробурчал Карпиди, потому что больше нечего было сказать. – Я не знал, что мэр до такой степени вами очарован.

– Думаю, что причина иная. Впрочем, вы многого еще не знаете.

– Например?

– Наша встреча приобретает характер сплетни, – усмехнулась Светлана, – а я предпочитаю сплетничать с теми, кому доверяю.

– Например? – повторил Поликарп. Но за примером не пришлось далеко ходить. Светлана вызвала по селектору своего секретаря-референта, молодого человека интеллигентного вида, и сказала ему всего два слова:

– Пусть войдут!

И они вошли. Первым в дверях показался помощник Светланы, мужчина лет сорока, розовощекий, пышущий здоровьем пузан. Затем появился Мишкольц. Владимир Евгеньевич, как всегда, держался независимо, слегка высокомерно. Он не подал руки Поликарпу, а только поднял ее в довольно вялом приветствии. За ним по пятам следовал Балуев. Он приветствовал гробовщика более энергично, кивком головы. Замыкал торжественное шествие Шалун с ехидной ухмылкой на лице. Его близкопосаженные глазки открыто забавлялись происходящим.

– Какая кодла собралась, в натуре! – воскликнул он.

Все четверо уселись напротив Поликарпа.

– Приятно посидеть в приятной компании, – натянуто улыбнулся гробовщик.

Сцепленные жирные пальцы на его коленях при этом побелели. И хотя он сразу обо всем догадался, Мишкольц не замедлил описать истинное положение вещей:

– Ты опоздал с визитом. Поликарп. Вчера вечером наши организации объединились. Немаловажную роль в этом знаменательном событии сыграли ты сам и твои ребята.

– Западло кидать гранаты, Карпуша! – вставил не без злорадства Шалун.

– Не ожидал от тебя, Виталик, что побратаешься с убийцами Черепа!

– Выбирайте выражения, господин Карпиди! – вмешалась в сугубо мужской разговор Светлана. – Кто здесь убийца?

– Насколько я понимаю, – продолжал улыбаться Поликарп, – вы меня обвиняете в убийстве Пита? Такие вещи надо доказывать, господа!

– Непременно докажем, – взял на себя роль прокурора розовощекий помощник Светланы Васильевны. Он раскрыл свою папку и достал оттуда несколько фотоснимков. – На воротах загородного дома Максимовских стояла новейшая система фотоэлементов. Выведенная из строя взрывом гранаты, она тем не менее сумела сохранить первые кадры пленки, на которых запечатлен приезд непрошеных гостей.

К тому же есть два живых свидетеля.

– История повторяется. Не правда ли? – заметил Балуев. – Вечно у тебя неразбериха с этими системами! Карпиди заерзал в кресле от таких слов.

– Между прочим, дело Овчинникова до сих пор не закрыто, – подлил масла в огонь Мишкольц. – Мы могли бы предоставить прокуратуре неплохой материал, но ведь Шаталина затаскают по судам, а ты снова выйдешь сухим из воды.

– Такова моя суть, голуба! – процедил Поликарп.

– Ваша суть ясна до предела, – снова вмешалась Светлана. – Я только поражаюсь беспредельной наглости, с которой вы заявились сюда. Мне стоило огромных усилий уговорить боевиков не принимать никаких мер, иначе от ваших «шевроле» осталось бы пустое место.

– Сидел бы ты на своем кладбище, голуба, и не рыпалcя! – Шалун даже умудрился принять агрессивную позу. – А то ведь следующая могила, в натуре, окажется твоей!

– У вас неплохо получается, ребята, когда вы поете в ансамбле.

Послушал бы я вас по отдельности!

– Не дождетесь! – вырвалось у Светланы, что вызвало недоуменные взгляды присутствующих. – Я бы на вашем месте поторопилась, потому что терпение моих людей может в любую минуту лопнуть!

– Спасибо-спасибо, – ласково откликнулся гробовщик, – я воспользуюсь вашим советом. – И, ни с кем не попрощавшись, прошаркал к выходу.

Поликарп выкатился из дома с колоннами, испуганно озираясь по сторонам, но, оказавшись среди своих квадратноскулых телохранителей, почувствовал себя в безопасности и, по обыкновению, произнес назидательную речь:

– Там, где все прогнило до основания, уже не помогут бульдозеры!

Отняли у детей детство! Им на все наплевать! Они решили запугать Поликарпа! Эх, голубы, голубы, последнее слово все равно будет за мной!

Истуканы в строгих костюмах деревянно улыбались. Бульдозеры делали свое дело. Анастас Карпиди, высоко подняв голову, плюхнулся на заднее сиденье.

– Ты привез меня к себе, чтобы доказать свою смелость? Что не боишься жены и неодобрительных взглядов соседей?

Они лежали в полумраке ночника. Светлана даже в постели не расставалась со своей любимой ментоловой сигаретой. Голова Геннадия покоилась на ее упругом животе, который хотелось без конца целовать.

Это была их первая ночь, путь к которой оказался тернист и длился почти пять месяцев. Правда, в рыцарские времена могли ждать и дольше.

Анхелика переполнила чашу терпения прекрасной дамы, и смелый рыцарь угодил наконец в ее тенета, как самый обыкновенный пескарь.

Передача о коллекции Мишкольца, готовящаяся на телевидении, отнимала у Балуева много сил. Он пропадал на телестудии день-деньской. О поездке в Рио, которую навязывал ему Владимир Евгеньевич, нечего было думать. Впрочем, так ли уж он нуждался в ней? Его ханДРУ как рукой сняло, стоило ему заняться любимым делом. Геннадий подготовил комментарии к картинам, собрал интересные факты из жизни «мирискусников», перевел с английского, французского, итальянского несколько статей о Бенуа, Лансере, Баксте и других. Короче, зажил полноценной жизнью искусствоведа. Шеф на время подготовки передачи отстранил его от работы в фирме, а вечерами они собирались на квартире Мишкольца или в особняке, отведенном под картины, и вместе редактировали, дополняли текст. Их творческие посиделки не обходились без присутствия Анхелики. Красавица телеведущая увлеклась не только передачей, но и Мишкольцем. Володя, живя вдали от обеих жен, не сильно сопротивлялся. Ничего не знавшая об их взаимоотношениях Светлана исходила ревностью к абсолютно невинному Балуеву.