Каэхон - Бражский Максим - Страница 31

— И впрямь монстр не из самых слабых. Хоть и нелепый. Настоящую голову не захватили?

— Отдали уже, продали, точнее, людям короля.

— Жаль, но что ж поделаешь. — Алхимик улыбнулся. — Я дам вам золотой, с учетом того что вы поели сегодня, поужинаете, позавтракаете утром да переночуете в хорошей, большой комнате. Идет?

— Вполне, — кивнул я.

Я был сытый, добрый и покладистый, да еще атмосфера города влияла непривычно расслабляюще. Но алхимик все же показался мне каким-то странным, необычным. Чем-то он отличался от остальных людей, но при этом походил на Тай. Однако сытость и хорошее расположение духа мешали мне критически мыслить, поэтому я прямо спросил:

— Нерре, я во власти неясных подозрений…

— Каких же? — усмехнулся он с иронией.

— Во-первых, ты определенно маг, — решил я. — Или я неправ?

— Я всего лишь алхимик, — развел руками Нерре, широко улыбаясь. — Магия — это нечто такое, простым людям Вовсе не доступное…

Он едва заметно шевельнул пальцами, и я вдруг почувствовал, как из тела быстро уходит усталость, мышцы наливаются силой, а в голове будто сквозняк ледяной пронесся: все лишние мысли исчезли, расслабленность — тоже. Мне понравился ответ мага на мой вопрос, определенно понравился. Изящно, просто и незаметно для остальных. Правда, возник другой вопрос: зачем показывать это именно мне? Тайсама и Ширра, как я понял, ничего не почувствовали и продолжали доедать кусочки.

— Молодые люди, не могли бы вы одолжить мне своего друга на пару минут? — неожиданно сказал алхимик.

Я сначала замешкался и лишь спустя пару мгновений понял, что одолжить он хочет меня. Однако и Тайсама, и Ширра оказались понятливее. Мои товарищи одновременно кивнули, почти равнодушно, и стали обсуждать какие-то проблемы Обители Тумана, будто позабыв про нас.

— Надеюсь, ты не против пройтись со мною до кабинета? — обратился ко мне Нерре.

Тут я ощутил, что такое желание у меня действительно присутствует. Опять магия, сообразил я. Наверняка фокусы с разумом. Иллюзия такого не позволяет вытворять! Впрочем, я был не прочь узнать, что собой представляет этот Нерре.

— Легко, — пожал я плечами. — А мои друзья?

— Иди-иди, — отмахнулась Тайсама.

— Теперь не возражаешь? — спросил меня Нерре. — Идем за мной. Ты же нормально ориентируешься в пространстве, я не ошибаюсь?

— Угу, — согласился я.

— А зовут тебя как? — Алхимик повел меня по лестнице на второй этаж и на пару секунд остановился, подбирая ключ.

— Заперто? Зачем? — не понял я. — Ты же не так далеко отлучился.

— Что-то я не услышал твоего имени, — усмехнулся Нерре. — И я полагаю, моя комната — тайна поважнее твоего имени.

— Каэхон, — вздохнул я. — Так зачем такие строгости?

— А кто обещал, что я раскрою тебе свою тайну? — негромко рассмеялся Нерре. — Заходи. Добро пожаловать… Ты третий за последние десять лет, кто входит сюда. Я мог бы позвать еще твою прелестную спутницу, но тебя вполне хватит.

Я промолчал ради разнообразия. Рефлекторно провел перед собой рукой, чтобы лучше прочувствовать детали обстановки. Что ж, большая комната. Одну из стен полностью занимают шкафы. Или один шкаф, не знаю. В любом случае все створки были закрыты, и оценить содержимое мне не удалось. В дальнем углу в беспорядке стояла различная мебель: скромная кровать, письменный стол, стол с колбами и всякими аппаратами, видимо алхимическими, еще один стол, на котором валялась всякая всячина. На полу я обнаружил множество сундуков, из некоторых доносились запахи трав и прочей ароматной дряни. Окон не было.

— А чем здесь все освещается? — поинтересовался я любопытства ради.

— Магия, Каэхон. Жалко, не видишь: таких фонарей практически нигде не осталось. Вечные и яркие.

— А откуда они?

— Из Абатты, — с грустью произнес Нерре.

Я присел на ближайший сундук, не позаботившись о разрешении, и нервно постучал по нему пальцами. «Надо было догадаться раньше, — пришла в голову мысль. — Этот тип явно связан с фиолетовоглазыми, а может — и сам один из нас!» Нерре некоторое время молчал, следя за моей реакцией. Но, видимо не дождавшись особых эмоций, первым прервал тишину и мелодию, которую я выбивал пальцами на сундуке:

— Странно видеть абаттца, который почти закончил обучение в Обители. Подумать только, человеческая магия у одного из нашего рода! Ладно, не слушай меня. Воспоминания молодости. Впрочем, я рад, что затея Чегге удалась…

— Какая затея? — заинтересовался я.

— Эксперимент с магией, — отмахнулся Нерре. — Проведенный на грани риска, скорее от безнадежности.

— И что? — нетерпеливо спросил я.

— Не что, а кто. То есть ты и еще почти сотня, а то и две детей с фиолетовыми глазами, кхае, что родились у людей. Так, так… Каэхон, ты из Клена, надо полагать?

— Да. Из более не существующего замка Клена.

— Я слышал эту историю. Соболезную… Но к делу. Хочешь чаю?

— Не откажусь, — кивнул я.

— Тогда оставь в покое сундук и пересаживайся за стол. Сейчас что-нибудь сварю. — Алхимик принялся приводить угрозу в дело, по пути рассказывая: — Насколько я знаю, очень давно, когда были гонения на кхае, когда начались все эти дела с затоплением Абатты, мы поняли, что в конечном счете проиграли. Нас оставалось всего-то около сотни. А была почти тысяча… — Нерре усмехнулся. — Да, проиграли. Так как мы очень долго живем, о своей смерти никто особо не думал. Думали в основном о возрождении Абатты и нашего народа. Идей было много. К примеру, затаиться где-либо, понемногу отстроиться. В Гахаре так и пытались сделать, но не удалось: из-за нас там были постоянные войны, так что мы решили уйти оттуда. Кроме того, первоначальный план страдал множеством других недостатков: чем лучше спрячешься, тем хуже связь с внешним миром. Нас было слишком мало, чтобы одновременно и отстраиваться, и засылать шпионов. А охота продолжалась, с нами научились бороться — без своего города, без Абатты, мы ослабли не только морально, но и магически. Ведь только опытные, старые кхае могли правильно копить силу и грамотно ее расходовать. Чегге тогда предложил другой план. Он разработал один обряд-заклинание, настоящее, а не игры людей с камушками. Когда-нибудь ты поймешь разницу… Так вот, заклинание было действенным, но новым, и никто не знал, сработает оно или нет. Среди людей у нас были союзники, готовые нам помочь: чаще всего в оплату за былое.

— А что за заклинание?

— Не торопись. Твой предок был одним из таких людей. Он был другом одного абаттца, был им спасен, позже мы помогли ему разбогатеть, в результате чего он стал лордом. Предок твой, кажется, Кархат Клен, был человеком чести и согласился принять участие в этой авантюре с заклинанием. Обряд был совершен, лорд дал клятву, которая передавалась всем лордам Клена по наследству: «Не щадя жизни защищать ребенка с глазами Абатты!» Поэтому тебя так и защищали, кстати.

— Неприятно, когда из-за одного человека погибают многие, — угрюмо сообщил я.

— Да, эти многие умерли за тебя. Но несколько поколений, благодаря тебе же, жили в замке Клена весьма хорошо и привольно, — возразил алхимик. — Ладно, продолжим. Заклинание было такое: каждая пара кхае, из тех, кто остался жив, посредством магии отдавали своего ребенка человеческому роду, чтобы спустя века тот родился в хорошей, богатой семье и смог окрепнуть, подрасти без особых бед и проблем.

— Сами бы родили и воспитали, — пробурчал я.

— Я же уже говорил, этот план с «родили и воспитали сами» был неудачным — за все это время, с затопления Абатты, только три ребенка выжили! Да и с рождаемостью у нас не так, как у людей. Когда-нибудь узнаешь. В общем, заклинание удалось. Только беда оказалась в том, что про Абатту не забыли и спустя века — сам прочувствовал это на себе. Мы рассчитывали на короткую память людей, но кто-то остался верен традициям ненависти и вражды. К тому же мы потеряли большинство людей из родов, скрепленных клятвой. Да и время рождения первого ребенка наступило неожиданно — заклинание должно было действовать еще сотню лет. Нас самих осталось мало, всего лишь одиннадцать кхае, поэтому было сложно искать таких, как ты, спасать всех. Тебе повезло, как и твоей подружке. Некоторым повезло больше — их сразу нашли абаттцы. Некоторых убили.