Будь проклята Атлантида! - Житомирский Сергей Викторович - Страница 37

Поэтому каждое утро Ор под ругань Агдана и свист плетей нарезал землю для сотен, считал сломанные лопаты и писал прошения о новых, вызывал мамонтов убирать глыбы, мерил локти и охваты.

- Еще! Еще! – тряс кулаком Агдан. – Еще! – грудью лез на Агдана кормчий ладьи. – Еще! – с тихой угрозой говорил кормчему Глава края…

С горьким смехом вспоминал Ор надежды Иллы, что здесь он совершит подвиг, который соединит его с любимой. Нет, здесь было место лишь подвигу Подпирающего. Для остальных Канал был проклятой, бессмысленной, иссушающей ум и силы погоней за охватами и локтями, погоней, которой, казалось, никогда не придет конец.

Вскоре хозяин перестал проверять, как Ор считает охваты, делит урок между днями и сотнями. Он мазал краской свой бронзовый знак и прикладывал к листу, после чего тот становился повелением или доношением. А у Ора подсчеты, замеры, споры с сотниками, придирки хозяина пожирали дни, не оставляя ни времени, ни сил думать, чувствовать, мечтать. Лишь ранним утром, когда он шел размечать ломти, душа его чуть оживала.

Никогда в жизни Ор не был так одинок. Атланты и рабы смотрели на него с презрением и ненавистью. Писцы и прислужники подкормчих казалось, были ему ближе других. Но гию претило их раболепство перед хозяевами, похвальба украденными кусками и хозяйскими обносками. Сам он считал, что лишняя оплеуха лучше лишнего поклона, и в ответ на проклятия и удары хмуро молчал.

Единственным, кто отнесся к нему дружелюбно, оказался, как ни странно, Сангав – умелец при кормчем ладьи. Этот круглолицый весельчак следил за работой на всех наделах, ведал починкой инструмента. Впервые увидев Ора с листами и щепками, он хлопнул себя по бокам и долго заливисто смеялся. Ор уже привык к такому веселью при виде гия-писца и спокойно ждал, когда атлант утихнет. Они обошли надел, и Сангав долго объяснял, как копать сточные канавы, чтобы осушить раскисшую от дождя землю.

Ор, научившийся делать водяные тропы в общине на Рониоме, переминался с ноги на ногу возле говорливого атланта.

- Ты что не слушаешь, гий?! – рассердился умелец. – Непонятно, что ли?

- Почему непонятно? Вода всегда бежит вниз. Помочь ей легко.

- Всегда? – прищурился атлант. – Не скажи, писец. Умеючи ее можно заставить бежать и вверх.

Как-то Ор понес сдавать сломанные наконечники лопат и ломов. В сопровождении стража он вошел в огороженный двор, где под навесами рабы мастерили корзины и лопаты. Из приземистой постройки слышался звонкий стук, а отверстие в крыше извергало удивительный зеленый дым. Сдав бронзу хранителю, Ор собрался уходить, когда во двор трусцой вбежал Сангав. Заметив Ора, он на бегу махнул ему рукой, но в дверях дымящей землянки обернулся:

- Хочешь, гий, посмотреть, как плавят бронзу?

У Ора загорелись глаза. Они вошли в дымное помещение, в конце которого играло удивительно белое пламя и слышалось громкое сопение. Ор очень удивился, когда вместо неведомого чудовища увидел двух потных либов, которые сжимали и растягивали бурдюки, зажатые между качающимися досками. Воздух со свистом выходил из глиняных трубок, погруженных в очаг. Над ним в толстой каменной чаше морщилась огненная жидкость, подернутая зеленоватым паром. Это было полно тайны и явно связано с колдовством…

- Да! – вспомнил Сангав. – Я же обещал тебе показать, как вода бежит вверх. Ну-ка пойдем!

Спотыкаясь о куски запекшейся глины, Ор прошел в угол к большому чану с водой. К нему было прислонено непонятное орудие – кожаный мешок с трубкой и двумя дощечками. Сунув камышину в воду, умелец стал растягивать дощечки. Сплюснутая кожа расправилась, атлант вытащил трубку из воды и… Застигнутый врасплох, Ор подскочил, когда в лицо ему ударила струя из трубки. Атлант захохотал:

- Это не забава, - пояснил он. – При работе с бронзой рабов надо обливать, иначе упадут от жары и все испортят. А то и подохнут! – добавил он для ясности.

На сей раз гийское упрямство оказалось сильнее первого правила рабской жизни:

- Вода не сама побежала наверх, - сказал Ор, отряхиваясь, - ты ее сосал как мамонт, когда он хочет полить себе спину.

- Строптивый козел! – в голосе атланта звучало одобрение. – Ну, поглядим, что ты скажешь на это…

Умелец распахнул куртку и расстегнул пояс на кожаных штанах. Пряжка была бронзовая, в виде змеиной головы с глазами из синих камешков, а поясом служила цельная змеиная кожа.

- Что скажешь: может эта змейка сама сосать воду, как мамонт?

- Я думаю, не может, - осторожно ответил Ор.

- Смотри! – Сангав опустил пояс в чан, пережал пальцами конец, потом наполовину вытянул змею из воды и перекинул через край. Из обрезанного хвоста выпрыгнула струйка воды и полилась, растекаясь по глиняному полу. Насладившись изумлением гия, умелец вынул змею из воды.

- Ну, - сказал он, - видел? Сосала не хуже мамонта.

- Она, наверное, заколдованная! – сказал Ор, с уважением взирая на змейку. Сангав пожал плечами.

- Любая будет сосать. Можно взять кишку или сшить из кожи. Так сказано в листе о тайнах воды!

- Листы о тайнах! И ты все их читал?

- Не-ет, - засмеялся умелец, - все прочесть пяти зим не хватит. Да многих и нет нигде, кроме Долины Древа. Я там был, - продолжал он с гордостью, - у самого Феруса. Вот человек! Ведь это он придумал водососные башни, а Кеатл только построил. Это тебе не змея. Знаешь, как убирается из канала вода? Силой морских волн и приливов. А без них пришлось бы тысяч сорок поставить отчерпывать… Однако тебе о них знать ни к чему! – спохватился он, к огорчению Ора. – Беги, Соломенная Грива, а то тебе хозяин таких тайн на спине понарисует!

Минула пора жары, настала осень и незаметно переползла в зиму. Ледяной восточный ветер покрывал израненную землю снегом. Когда его сменял сырой ветер с запада, все тонуло в холодной скользкой грязи. Много закоченелых трупов уволокли за зиму к звериным загонам. Когда под весенним солнцем вода стала прорезать морщинки в боках канала, Ор едва поверил, что целый год, луна за луной прошел с тех пор, как он впервые услышал отдаленный гул Подвига.

Тейя спела колыбельную Ириту и сидела в своей комнате, обдумывая, с чем выйдет завтра на пир, куда ее пригласили.

- Госпожа, - приподнял занавесь либиец, - тебя хочет посетить мужчина. – Тейя поморщилась: еще один будет предлагать покровительство. – Его имя Палант из Долины Знания.

- Палант! – Тейя радостно ахнула. – Введи его скорее!

- Вот мы и встретились, - проговорил Палант, разглядывая Тейю. – Но я вижу, став большой певицей, ты за эти годы так и не выросла.

- А ты не округлился, как полагалось бы усидчивому мыслителю. Все такой же тощий.

- Прости, что я так поздно. С утра в Атле полдня болтал со своим приятелем Ситтаром, но только к концу дня он упомянул о тебе, потом рассказал о твоей жизни и даже объяснил, как найти. Конечно, в ответ на мои просьбы.

- Ситтар? Не знаю такого.

- Разве знаменитость может знать всех своих поклонников? Ситтар интересный человек, кстати, тоже из Умизана. Он был купцом, торговал с яптами, потом служил переводчиком во время путешествия Промеата по их земле. А теперь имеет в Атле лавку – покупает смышленых рабов, учит их ремеслам и продает за высокую цену. Я заказывал у него товар…

- А зачем тебе рабы? – перебила Тейя.

- Готовимся в путь на оленях за Ледяную стену и решили взять несколько гиев. Знаешь, я о тебе всегда помнил с тех пор, как услышал твою песню в Анжиере, но, посуди сама, искать встреч с подругой Италда не очень-то хотелось…

Тейя кликнула либийца:

- Принеси нам пенного сока и приготовь ишлох. Как ты умеешь, - добавила она значительно. Раб ушел, польщено улыбаясь.

Тейя поднялась, взяла в руки лук, провела мизинцем по струнам.

- Хочешь, я спою тебе песню? Новую. Я пела ее только раз, для немногих. Она… но зачем рассказывать! – Пальцы побежали по струнам; мелодия резкая, напоминающая перекличку коттских барабанов, словно раздвинула стены комнаты. Море, порывы ветра, удары весел – и над всем этим ритм волн, приходящих издалека и убегающих вдаль…