Случай необходимости - Крайтон Майкл - Страница 62

— К сожалению, — повторила Эвелин.

— Нам приходится просто встречаться, — сказал Питер. — Она не может развестись с моим братом, чтобы выйти замуж за меня. Это невозможно. И поэтому нам приходится принимать жазнь такой, какая она есть.

— Наверное, это очень нелегко.

— Я бы не сказал, — не согласился со мной Питер, вновь усаживаясь в кресло, держа в руке очередной бокал с виски. — — Джошуа очень предан своей работе. Он зачастую работает вечерами и поздно возвращается. А у Эвелин есть куда пойти, в смысле светских клубов и других мероприятий.

— Но ведь рано или поздно он все равно узнает.

— А он уже знает, — спокойно сказал Питер.

Наверное, по выражению моего лица можно было догадаться, какое впечатление произвел на меня подобный оответ, потому что он тут же быстро оговорился.

— Разумеется, подсознательно. Точно Дж.Д. не знает ничего. Но где-то глубоко в подсознании он все же понимает, что у него есть молодая жена, которой он уделяет недостаточно внимания и которая находит… удовлетворения настороне.

Тогда я обратился к миссиз Рэндалл:

— Вы могли бы потдтвердить под присягой, что Питер был с вами в ночь с воскресенья на понедельник?

— Если это будет необходимо, то да, — согласилась она.

— Вильсон вынудит вас к этому. Он настаивает на суде.

— Я знаю, — сказала она.

— А почему вы обвинили Арта Ли?

Она отвернулась от меня и взглянула на Питера. Тогда Питер ответил за нее:

— Она пыталась защитить меня.

— Арт был единственным известным ей врачом из тех, кто занимался абортами?

— Да, — ответила Эвелин.

— Вы делали у него аборт?

— Да. В прошлом году. В декабре.

— И как? Все было удачно?

Она неловко заерзала в кресле.

— Все получилось, если вы это имеете в виду.

— Я имею в виду именно это, — сказал я. — Вы были уверенны в том, что Арт никому не расскажет о вас?

Этот вопрос привел ее в замешательство, наконец она сказала:

— Я очень испугалась. Я сама не ведала, что творю.

— И свалили все на Арта.

— Да, — проговорила она упавшим голосом, — так получилось.

— Ну тогда, — сказал я, — вы еще можете помочь ему.

— Как?

— Отказаться от обвинений.

В разговор снова вступил Питер:

— Это совсем не так просто.

— Почему жн?

— Вчера вечером ты сам мог в этом убедиться. Границы определены, линия фронта обозначена, и Дж.Д. рвется в бой. У него типично хирургическое, прямолинейное представление о том, что такое хорошо и о том, что такое плохо. Он видит во всем только белое и черное, день и ночь. И никаких, там, сумерек, оттенков серого или полутонов.

— И в такое явление как муж-рогоносец он, очевидно, тоже не верит.

Питер рассмеялся.

— Наверное, он считает так же как и ты.

Встав с кресла, Эвелин сказала:

— Обед будет готов через пять минут. Может быть еще выпьете?

— Да, — согласился я, глядя на Питера. — Не мешало бы.

Когда Эвелин вышла из гостинной, оставив нас одних, Питер заговорил вновь:

— Я знаю, о чем ты сейчас, должно быть подумал. Ты видишь во мне жестокое и бессердечное животное. Но я на самом деле таковым не являюсь. Здесь уже и так было сделано немало ошибок и допущено достаточно промахов. Мне бы очень хотелось, покончить с этим делом, но так…

— Чтобы обошлось без жертв.

— Насколько это возможно. К несчастью, на помощь моего брата рассчитывать не приходится. Стоило лишь его жене заикнуться о докторе Ли, как он тут же с готовностью принял это обвинение за правду в конечной инстанции. Он мертвой хваткой вцепился в эту идею, подобно тому, как утопающий может хвататься за спасательный круг. Его уже не исправить.

— И что же из того?

— Но главный факт остается фактом. Я настаиваю — и ты можешь верить в это или нет — но я настаиваю на том, что я не делал этого аборта. Ты же со своей стороны так же твердо убежден, что доктор Ли его тоже не делал. Так кто же остается?

— Этого я не знаю, — сказал я.

— А ты можешь это выяснить?

— Ты хочешь, чтобы я помог тебе?

— Да, — сказал он.

За обедом я спросил у Эвелин:

— Так все-таки, что Карен сказала вам в машине?

— Она продолжала повторять: «Этот ублюдок». Снова и снова. Больше ничего.

— Она так ничего и не объяснила?

— Нет.

— И вы не догадывались, кого она могла иметь в виду?

— Нет, — ответила Эвелин. — Я понятия не имела.

— Она говорила что-нибудь еще?

— Да, — она кивнула. — Что-то об игле. О том, что она не хочет иглы, чтобы ее втыкали в нее, чтобы она была бы рядом. Игла.

— Наркотики?

— Я не знаю, — пожала плечами Эвелин.

— А что тогда подумали об этом?

— Я ничего не думала, — сказала Эвелин. — Я везла ее в больницу, и она умирала у меня на глазах. Я очень боялась, что это мог сделать Питер, хотя в то же время и сомневалась в этом. Я боялась, что Джошуа узнает обо всем. Я волновалась очень о многом.

— Но не о ней.

— Отчего же, — возразила она, — и о ней тоже.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Поданные блюда оказались вкусно и хорошо приготовленными. Но в самом конце обеда, глядя на хозяев, я вдруг поймал себя на мысли, что мне очень хочется вернуть время вспять, чтобы можно было отказаться от этого приглашения, не приходить сюда и оставаться в счастливом неведении. Я не хотел знать об их отношениях, не хотел думать об этом.

После обеда мы с Питером пили кофе. Было слышно, как в кухне звенят тарелки — это Эвелин мыла посуду. Мне было трудно представить ее за подобным занятием, но рядом с Питером она была совершенно другой; наверное ее можно было даже полюбить.

— Я отдаю себе отчет в том, — сказал Питер, — что с моей стороны было нечестно зазывать тебя сегодня сюда.

— В общем-то, да, — согласился я.

Он тяжело вздохнул и поправил галстук на своем огромном животе.

— Но раньше мне никогда не приходилось оказываться в подобных ситуациях.

— Как же так?

— Так вышло, — сказал он.

Про себя я подумал, что во всех своих несчастьях ему некого винить, кроме себя, он шел на это сознательно. И я был готов презирать его за это, но не мог.

— Самое ужасное в том, — продолжал Питер, — что время от времени приходится оглядываться назад, на прожитую жизнь и задаваться вопросом: «А что бы я сделал по-другому, будь у меня возможность изменить прошлое?» Со мной это часто бывает. И я никогда не нахожу ответа на свой вопрос, я не вижу того места, где среди этого лабиринта мною был сделан неверный поворот. Может быть связь с Эв? Но, доведись начать все сначала, я бы поступил так же. Карен? И тут тоже я не стал бы ничего менять. Каждое конкретное событие, взятое само по себе не вызывает возражений. Но вот все вместе…

Я сказал:

— Сделай так, чтобы Дж.Д. дал отступного.

Он лишь покачал головой.

— Сколько я себя помню, мы с братом никогда не ладили между собой. Мы с ним совершенно разные, несхожие ни в чем, даже во внешности. Мы думаем иначе, совершаем совершенно непохожие поступки. По молодости мне было даже неприятно думать о том, что он мой брат, и поэтому в душе я тайно надеялся, что он мне не родной, что его усыновили или взяли же в нашу семью на воспитание. Полагаю, что он думал обо мне то же самое.

Питер допил кофе и теперь сидел, откинувшись в кресле и склонив подбородок к груди.

— Эв уже пыталась убедить Дж.Д. отказаться от обвинений, — сказал он. — Но он неумолим, а она не знает, как…

— Оправдать свое поведение?

— Да.

— Очень плохо, что она с самого начала приплела сюда Ли.

— Да, — согласился он. — Но что сделано, то сделано.

Он проводил меня до двери. Я вышел на улицу, где сквозь серую пелену облаков проглядывало по-осеннему бледное солнце. Когда я направился к машине, он сказал мне вслед:

— Если ты не захочешь связываться с этим, я тебя пойму.