Холодное солнце - Крестовский Евгений - Страница 115

«Странные эти летуны. Спят как эскимосы!» – подумал подполковник и, подойдя к изголовью, тронул летчика за голову.

И тут голова… отвалилась.

В вязаной шапке оказалось полотенце. Борис Алексеевич рывком распахнул шторки нижней койки и увидел там пьяного буфетчика, в одних трусах растянувшегося поверх смятого одеяла.

Перепрыгивая через ступеньки, подполковник летел на кормовую палубу. С силой распахнув дверь, он увидел, что вертолет уже раскрутил пропеллер и пробует оторваться…

Метрах в двадцати от вертолета стоял Витек Кротов и смотрел на иллюминаторы. Ему показалось, что Илья Борисович весело машет ему оттуда.

– Блюм кинул нас! Я же предупреждал! – крикнул он подбежавшему подполковнику, с трудом удерживающему равновесие на шаткой палубе.

В этот момент вертолет оторвался от площадки и ушел в сторону.

– Ложись! – крикнул Борис Алексеевич и опрокинул Витька на мокрую палубу.

И тут же раздался взрыв. Пламя вспыхнуло под брюхом вертолета и накренило его набок. Пропеллер заработал своими ножами в вертикальной плоскости, как циркульная пила, с бенгальскими искрами срезав кормовые ограждения и выносные штанги. Через мгновение он рухнул в пенистый шлейф, оставляемый винтами судна, подняв напоследок многометровый столб водяной пыли и пара.

Подполковник и Кротов подбежали к корме. Машина камнем пошла на дно, раздвигая свинцовую толщу все еще работающим винтом.

За катастрофой наблюдал из рулевой рубки вахтенный штурман, припав лбом к стеклу. Штурман был после двух стаканов и посчитал, что на корме крутят какое-то американское кино.

– Куда это он? – глупо хлопая глазами, спросил Витек.

– Как куда?! На заданную глубину! Правда, без перископа. «Ступай, отравленная сталь, по назначенью!» – философски констатировал Борис Алексеевич.

– Миллионы баксов в тину! – прошептал Витек.

– Думаю, миллиарды… Ведь предупреждал его, чтобы никаких фокусов! Не поверил, мечтатель. Жаль…

– А с чего это он вдруг рванул?

– Ничего особенного. Граната на веревочке. Старо, как мир! Ладно, Витя, пойдем пить водку. Нам покойник, кажется, ящик смирновской завещал…

По заснеженному полю двигалась колонна людей. Одетые, как французы в восемьсот двенадцатом, они брели, неся на себе нехитрый скарб. С высоты какого-нибудь АН-2 колонна напоминала извилистую змею, ползущую по руслу замерзшей реки. Боясь отбиться от стада и потеряться, погорельцы жались друг к другу, но полярный ветер втирался между ними, надсадно свистел в уши и без устали нашептывал какое-то вранье.

Эйфория свободы пропала. Остались сотни километров пути домой. Никто из людей не знал, когда они увидят города и деревья, но каждый был уверен, что непременно увидит. Ради этого они выжили. И теперь готовы были идти по заснеженной пустыне весь остаток жизни, лишь бы напоследок оказаться на планете людей.

Глеб крепко держал Веронику за руку, заслоняя ее от порывов ветра и поправляя сбившийся на шее платок. Хотелось надеяться, что там, где они остановятся, где будет только море и звезды, она наконец забудет все, и можно будет попробовать начать жизнь сначала.

В шкиперке плывущего среди льдов судна, на ящиках с продуктом сидел Илья Борисович Блюм. Кутаясь в брезентовый плащ боцмана, он трясся от холода, но улыбался. Терпеть оставалось совсем немного, какую-то неделю. А там…