Стихотворения. Книга стихов - Ратушинская Ирина Борисовна - Страница 23

23

«Ну вот и достали игрушки и свечи...»

Ну вот и достали Игрушки и свечи, Оденем принцессу, Осыплем дождём... Поставим Шопена И сказочный вечер Одни, без гостей, Не спеша проведём. Достанем из ваты Лиловую шишку — И в хвойную гущу, Чтоб руки в смоле... И пахнет лимоном, Медовой коврижкой Да мятным морозом Ребяческих лет... — Ты помнишь? — Я помню. Как быстро стемнело! И в сахарных листьях Померкло окно. Но длится наш праздник, И что нам за дело До старых печалей, Уснувших давно; Верхушку — звездою, Подножье — простынкой, А лапки — огнём, Серебром, бирюзой... Допела свеча и остыла пластинка, Но кружит мазурку Стеклянный узор. Сейчас ты закуришь Движеньем привычным, Я кофе налью И к тебе подойду... А ёлка грустит И роняет реснички. Но их подметут В наступившем году. 1982 тюрьма КГБ, Киев

«Чтобы первого января...»

Чтобы первого января — Ни одной иголки не вымести! И ворчит соседка с утра, Раздраженье стараясь выместить. А потом внезапно ревёт. Я не лезу: чем тут поможешь? — На прогулку! Красный ковёр. Конвоиров хмельные рожи. Поскорей пройти коридор (Хлоркой, снедью, мочой, мастикой) И на воздух! В бетонный двор! Шестьдесят минут уже тикают. Лязг ключей. И беззлобный смех: — Хорошо погулять, девчата! А соседка: — О, чтоб вас всех! Дальше, детки, не для печати. Пять шагов — от стены к стене. Сверху сетка — не улетите! А соседке к утру во сне Иоанн явился Креститель. Будто в камеру привели. Как с этапа — такой усталый. Весь оброс, и ноги в пыли. И уж так его жалко стало! И она полотенца край Отодрала, чтоб ноги вымыл. Взял. И ей говорит: — Живыми Трудно быть, но тебе пора. И собрался лететь. Сиянье Тут пошло, а она кричит: — Пусть мне с дочкой дадут свиданье! Ты, мол, можешь, похлопочи! Только он ей не подал знака Ни рукой, ни крылом. Смолчал. Даже — ей показалось — плакал. Это значит: будет печаль. Или, может, несчастный случай? Исполняется сон к утру... А уж ей — такой невезучей! — Хоть бы раз приснился к добру! — Да кончай ты свою зарядку! (Это мне). Ведь на целый срок Не наскачешься! И в тетрадку Плюнь писать — отсыпайся впрок! Ты того, как я погляжу... Что ты пялишься? Люба — злая? Просто я третий год сижу. А тебе я добра желаю... Я киваю. И снова — в бег. Сколько месяцев — бег на месте! Сколько снов я бегу к тебе, Увязая, как в липком тесте, В хлорном запахе, в простыне, Рваных тряпках и грязных стенах... Разве можно любить сильней, Чем отсюда? Не на кресте — но В тошной муке дверных глазков, В утончённом хамстве допросов, В маяте соседкиных снов, В синеве её папиросы, В лютой жалости к ней — больной, Доведённой до полусмерти, Истеричной, доброй и злой, И клянущей того, кто вертит Этот шарик, — в белиберде Дней без солнца и слёз без грима — Напряжённей, святей — нигде Невозможно любить, любимый! Чтобы первого января — О твою щеку не кольнуться, Но осанку не потерять И конвойному улыбнуться: Не жалей меня, дурачок! Громыхай, громыхай ключом! 1983 тюрьма КГБ, Киев

ТАНЕЦ С ТЕНЬЮ

Тридцать первого — динь-дон! Близко к полночи — сгинь, сон! Я с тобой пойду — глаз в глаз — В новогодний пляс! Размахну подол — кружева! Закружи, сокол, — чуть жива! Чтобы свечечки — все в одну, Чтобы душеньку — всю в струну, Чтобы горюшко — в дым, в окно... Чтоб глазам темно! А глаза-то я подвела... А под сердцем — то не игла — То ресничка упала: вынь! Да снежок смахни с головы! Шитой скатертью крыт — стол, А каёмочка — вся крестом, А стаканы — дзынь — наливай полней! Глянь — хвоинка на дне... Так и пей! Я с тобой глотну Новогодний лёд, Я тебя втяну В танец — напролёт; Эта наша ночь — динь-дон! — Да исполнится. Загадай сон. 1982 тюрьма КГБ, Киев

«Ах, южане — лжецы и поэты!..»

Ах, южане — лжецы и поэты! Ах, горячие головы — смоль! Сквозь печаль византийского лета Проступает приморская соль. В самой лютой Сибири узнаю: По гордыне — что слёзы грешны, По ресницам — что темень сквозная, По рукам — что крыла не нужны. 1983 тюрьма КГБ, Киев