Стихотворения. Книга стихов - Ратушинская Ирина Борисовна - Страница 24

24

«Блажен Василий петушиным храмом...»

Блажен Василий петушиным храмом, Блажен солдат берёзовым крестом, Блаженны дети маком и мечтами, А дураки — исчёрканным листом. Сегодня снова голубиный вечер, И дышит снег наивно и легко. Как хорошо б лишиться дара речи И пить зимы парное молоко! И видеть свет — младенчески-блаженно! Но бьёт глагол в гортани, но в тисках — Дыханье, но в пылу самосожженья Обуглен рот, и пепел на висках. Обломки строк — мучительнее бритвы, Истерзан лист на тысячи ладов... И только бессловесная молитва Уймёт смятенье, как на лоб — ладонь. 1983 тюрьма КГБ, Киев

«И я когда-нибудь — опять...»

И я когда-нибудь — опять В мой нелюбимый город. Скормлю монетку в автомат, «Алло» возьмёт за горло — И я опять скажу «привет» И отшатнусь от трубки: Ори! Да, через столько лет — Не призраком, не трупом — Живая, мокрая (туман!), Кто первый отогреет? Нальёшь ли, Галицкий, стакан? Нальёшь? Тогда скорее! А Ленка где? Ах, здесь! Давай! Алло, сейчас я буду! А ты сгущёнку открывай, Побольше ложку доставай И дождь уйми покуда! И будет так: тепло и свет, И пышный друг Гораций* Достойно примет мой привет И с византийской грацией Уйдёт налево — без речей, Не щуря ведьминых очей. А нам отшибло словеса С размаху узнаванья. Всё смазано — одни глаза! Секунды замерли в часах И пульс не отбивают. Вот мы какие — через срок! А в горле — как лимоном... Мы лучше стали? Что за прок В не столь уж отдалённом, Не столь уж смертном — если мы Не чище, не смелее — Из путанки! Из мокрой тьмы! Налей — да отогреем Всё, что примёрзло, — не сказать, Не выдохнуть за годы... Звучней, стаканов голоса! За то, что у друзей глаза Всё те же! За свободу! Не за эрзац по паспортам, Не лагерь без конвоя — За ту, что с нами даже там, За то, что в нас — живое Всё так же бьётся и болит! За то, что Галицкий — пиит! За то, что Ленка так добра, Как будто бы не из ребра, А из слезы сотворена! И за Наталеньку! Она С осанкой киевской княжны Заварит чай из бузины, А может, мяты. И на стол — Стихи да хлеб, кто б ни пришёл. Мы всё подчистим на корню... О, хлеб друзей! Не уроню В тебя сентиментальных слёз! И так не высохнешь авось. ...Тут все закурят. Я одна, Запрету мужнему верна, На сигарету погляжу, Вздохну — и блюдце оближу Из-под сгущёнки. Мне дольют, И расслабляющий уют Меня охватит, покачнёт — И времени тюремный счёт Совсем отпустит. Захочу Не электричества — свечу, Чтоб возносилась не спеша Её прозрачная душа, И чтоб из воска лить цветы, А Юрка чтоб развёл мосты, И чтоб сверчок на огонёк Пришёл. И мы за болтовнёй Забудем полночь. Ну её! Нам утро радости нальёт! 1983 тюрьма КГБ, Киев

«Всё, как я просила...»

Всё, как я просила: Будет мне, будет (Господи, спасибо!) Дальняя дорога И новые люди. Будет мне, будет Бездомная песня И гордая память. Будет мне небо, Добытое честью, И плащ под стопами. Будет мне — Когда же — Счастливая сказка В полыни и мяте, Платье, полумаска, Кружевная пляска... И никто не скажет: — Пожила и хватит! 1983 тюрьма КГБ, Киев

«Паучок-математик (грустней не придумаешь зверя!)...»

Паучок-математик (грустней не придумаешь зверя!) Всё старается тонкие лапки свои посчитать. Но полученной маленькой цифре он мудро не верит И сердито бормочет: «Не вышло опять ни черта!» Он соткал чертежи, он углы вымеряет прилежно, Он решает задачу с капустой, где волк и коза, Но не верит ответу и снова шуршит безнадёжно, И вздыхает: решение ясно, а как доказать? Ах ты, чокнутый гений, распятый на координатах, Чудачок-Пифагор, полоумный тюремный пророк! Подожди уползать, я поверю твоим результатам! Пораскинь вензеля, посчитай мне, пожалуйста, срок. 1983 тюрьма КГБ, Киев

«Я с мышами и звёздами говорю...»

Я с мышами и звёздами говорю, Я зелёную луковку полила, Я сухарь покрошу в окно — январю, А он мне узор на форточке — два крыла — Ясным сахаром насечёт: Холод-хруст! И — снежинку с мятным лучом: — Какова на вкус Шестикрылая? Не горчит голубым — печаль? Первый круг — не сердцу ли вопреки? Но я знаю, что ему отвечать: — Всё в порядке, мастер, Твоей руки На устах не тает печать Филигранная, и почётней нет Белых звёзд на моих плечах. Вифлеемских тех эполет Удостоена — благодарю, Что как женщине — в кружевах — Ты сковал их. Пока жива — Сберегу чистейшими — январю Обещаю. Кричат: «Виват!» Воробьи, чтоб мастеру не грустить. И я пью из чаши, его резьбой Изукрашенной. Он говорит: — Прости, Я боялся пересластить. Бог с тобой. 1983 тюрьма КГБ, Киев