Стихотворения. Книга стихов - Ратушинская Ирина Борисовна - Страница 25

25

«Куклу с моющимися волосами!..»

Куклу с моющимися волосами! С голубыми испуганными глазами! С круглой попкой и пальчиками-конфетками Во дворе купала дочка соседки. Вдохновенный обряд напоказ творила: Наливала воду, взбивала мыло, Локтем пробовала: не горячо? — И лила на розовое плечо — Дорогое, немецкое (мягкий пластик)! Мы сгорали молча, в жестокой власти Аккуратных ресничек в шёлковых бликах, Добросовестных щёчек цвета клубники, Русых локонов и ладошек зябких, И бесстыдства кружев, снятых хозяйкой. А наш худенький круг обходила зависть И моргала пластмассовыми глазами. И уже выбирала: кого — себе — Навсегда? Кому судьба — поседеть У неё под мякотью локотка, В пышной сласти сахарного лотка, В нежной ванночке, что в коробку — комплект! — Упакована? Кто за входной билет В изобильную благодать Первым взносом — попросить дать Подержать! Дотронуться! Посмотреть! Заплати — и конец игре! И щенкам, посягающим на газон, И слезам над обиженной стрекозой, И ещё чему-то. Мы знали это, Отступая в босяцкую вольность лета: К самодельным коням, хворостинке-шпаге, Треугольному киверу из бумаги... Как с арены звери, презрев опилки, Мы ушли, деревянно держа затылки. И свой гордый выбор перестрадали, Подчиняя сердце такту сандалий. 1983 тюрьма КГБ, Киев

«Мне в лицо перегаром дышит моя страна...»

Мне в лицо перегаром дышит моя страна. Так пришли мне книгу, где нет ничего про нас. Чтобы мне гулять по векам завитых пажей, Оловянных коньков на крышах и витражей, Чтоб листать поединки, пирушки да веера, Чтоб ещё не пора — в костёр, ещё не пора... И часовни ещё звонят на семи ветрах, И бессмертны души, и смеха достоин страх. Короли ещё молоды, графы ещё верны, И дерзят певцы. А женщины сотворены Слабыми — и дозволено им таковыми быть, И рожать сыновей, чтобы тем — берега судьбы Раздвигать, и кольчуги рвать, и концом копья Корм историкам добывать из небытия. Чтоб шутам решать проблемы зла и добра, Чтобы львы на знамёнах и драконы в горах, Да в полнеба любовь, да весёлая смерть на плахе, А уж если палач — пускай без красной рубахи. 1983 тюрьма КГБ, Киев

«Чёрная картинка...»

Чёрная картинка — Стрелолист! Витая тропинка — Расстелись! Дрогни, белогривый, Под седлом! В штрихи-переливы — Напролом! Пробираться чащей В сласть и жуть! За святою чашей — Грешный путь. Озёра, драконы, Зверь-единорог... Гибнуть — так без стона, Жить — так без дорог! Мёртвые, живые — Сплетены в бою. В церкви кружевные Мальчики поют. Дамы за шелками — Страстоцвет! — Слабыми руками По канве Пышный герб выводят, Подают: — Сбереги в походе. А убьют — Воспоют сторицей Каждый бой... Мой весёлый рыцарь, Бог с тобой! 1983 тюрьма КГБ, Киев

«Мне как-то снилось: кони и попоны...»

Моему другу Валерию Сендерову

Мне как-то снилось: кони и попоны, Рука с колючим перстнем на плече, И горький лик коричневой иконы, И твёрдый ропот тысячи мечей. Потом не помню. Травы уставали Оплакивать надломы, волки — выть, И кто-то пел по мёртвым на привале, И сохли раны, и хотелось пить. Был месяц август. Дозревали звёзды И падали в походные костры, И родину спасти ещё не поздно Казалось нам. Мы дождались поры, Мы встали, и в который раз, спасая, Ушли в траву и перестали быть. Юродивая девочка, босая По нам бежала с криком. Не убить — Так просто. Кажется, сейчас усвоит Моя земля бесхитростный урок... Но нет! Ржавеют воды, бабы воют. А мы встаём, когда приходит срок. 1983 тюрьма КГБ, Киев

«Зачем бояться манекенов?..»

Зачем бояться манекенов? А вот поди ж: до тошноты! Они молчат в прозрачных стенах И улыбаются... А ты Кричишь: — Скорей, пойдём отсюда! И тянешь за руку. Но вслед — Они... О, детская причуда! Не оставляешь столько лет — Зачем? Недвижные уроды При галстуках и в пиджаках, Младенцы мертвенной породы В передничках и ползунках, И женщины... У них снимают, Меняя платье, кисти рук... Кадавров линия прямая! А вдруг однажды поутру Ты выплеснешь своё отродье На улицы? Войдёшь в дома? И родине моей юродивой... А впрочем, ведь она сама Хватает за руки — проверить: Снимаются? Ну, значит, свой! А нет — в наручники! И двери — На ключ! И встанет часовой, Обшитый синим кантом — рядом, И ты тогда поймёшь по взгляду, Что он — тот самый! Неживой. 1983 тюрьма КГБ, Киев