Secretum - Мональди Рита - Страница 138

138

– Шпионаж, – пробурчал Атто. – Видите, я же знал! Проклятый Ламберг!

– А как у них получается выведывать такие тайны? – удивился я.

– Главное – они всегда остаются незамеченными. Никто не обращает внимания на сидящего на улице старого полупьяного попрошайку, – сказал Бюва, – но он спит только вполглаза и наблюдает, когда ты приходишь и уходишь, в каком обществе вращаешься, подслушивает под окном разговоры. А если появится такая возможность, он стащит что-нибудь прямо у тебя подносом. Кроме того, их очень много, очень-очень много, и они знают обо всем, что происходит. Кто-то что-то заметил? Об этом тут же узнают десятеро, потом сразу сто человек. Никто не может отличить одного черретана от другого, все они одинаково грязные, и никто не понимает, о чем они разговаривают. Их братства…

– Постойте: вы проверили ту книгу, которую я вам называл?

– Да, господин аббат. Как вы помните, «Корабль дураков» Себастьяна Бранта содержит главу о немецких черретанах. У них тоже есть свой тайный язык, и они тесно общаются с итальянскими Коллегами. Об этом свидетельствует тот факт, что среди итальянских бродяг есть группы, которые называются ланци, ланкрезинеи ланкиезине,а эти названия происходят от немецкого слова landreisig, то есть: бездомный, бродяга. Кроме того у каждой группы есть…

– Ага, они тесно взаимодействуют? Хорошо, очень хорошо продолжай.

– На чем я остановился? А, нуда. «Корабльдураков» – очень интересный исторический источник для изучения черретанов и их обычаев, единственный в своем роде, так как он был опубликован в 1494 году, в канун базельской Масленицы, и в него входит так называемый Liber vagatorum,первый и самый старый из сохранившихся документов о бродягах. Хотя он использовался с конца пятнадцатого века, опубликован был только в 1510 году…

– Ближе к делу.

Бюва торопливо достал из кармана бумагу и прочитал:

Но вникнуть в их дела попробуй, — У них и свой язык особый! Что совесть? Жизнь сытней была бы! У каждого из них есть баба: На улице – ах, Боже мой! — Как немощна! А что домой Приносит своему! А тот Нажрется и винцом запьет; Потом приходит в кабачок, Там попадется простачок — Сыграет в кости с ним мошенник, И дурачок ушел без денег! Но так как плут везде плутует, То часто, как цыган, кочует — Спасается, возмездья труся. Там стянет курицу, там гуся — И в путь. А с ним три неразлучных Пройдохи тертых – три грантнера…

– А ты можешь перевести этот тайный язык? Давай! – попросил Мела ни.

– Например, Terich – это страна, Stabiler – попрошайка, Hornluten – сутенерша, foppen, farben und ditzen – значит врать, обманывать, притворяться больным, Predger – это попрошайка, wo der Johann grimme sei – означает: там, где хорошее вино, Schochelbo? – это гостиницы, трактиры, Rublingjunen – значит играть в кости, beseveln – расстрелять, veralchend – бродяжничать, uber den Breithart – переводится как «далеко». Rughart и Breitfu? – это куры и гуси, flo?en – значит напиваться, Lu?ling – это ухо, голова или шея, Grantner – тоже попрошайка но больной, Kianvetzer – те бродяги, которые попрошайничают на Рождество.

Бюва произнес все это на одном дыхании и так быстро, что ни я, ни аббат ничего не поняли.

– Хорошо, отлично, – торопливо заметил Атто. – Действительно очень хорошо, мои комплименты. По крайней мере, теперь жаргон для нас больше не тайна.

– Но, честно говоря, господин аббат, – запинаясь, проговорил секретарь, – я перевел вам не жаргон, которым пользуется Брант. Издание, которое я читал, было уже с пометками.

– Что? Ты хочешь сказать, что другие понятия в жаргоне не имеют перевода… – продолжил за него Мелани.

– Нет ни одного словаря, учебника или списка слов. Ничего в этом роде, господин аббат Мелани, – сообщил Бюва шепотом. – Поэтому язык черретанов расшифровать не получится. Уверяю вас, нет даже никакого алфавита.

– Это означает, что ты за мой счет целыми днями шатался по библиотекам, – прошипел Атто, – копался в макулатуре, разбирал каракули и тратил драгоценное время на греческие рукописи, церковные акты и подобное слабоумие и теперь сообщаешь мне такой результат?

– Но на самом деле… – пролепетал секретарь.

– И, кроме того, я поговорил о тебе с твоим начальником библиотеки, этим скрягой, чтобы он повысил тебе жалованье!

– Да он все равно не согласится, – отважился возразить Бюва писклявым голосом. – Но чтобы вернуться за словарем, который вам нужен, господин аббат, вы должны понимать, что…

– У нас нет времени. Нужно действовать прямо сейчас.

* * *

Угонио сдержал слово. Как мы и договаривались, через молодого паренька, который работал у него посыльным, он известил Сфасчиамонти о том, где его можно найти.

Сначала дорога верхом не была ни опасной, ни неудобной. Назначенное место встречи находилось за городской стеной, по ту сторону от ворот Пололо, рядом с кладбищем, где хоронили проституток.

Пока мы ехали верхом, у меня появилась возможность задать Атто вопросы не в присутствии Сфасчиамонти, державшегося на таком расстоянии впереди нас, что слышать он просто не мог. Бюва устало трусил позади.

– Вчера вы сказали, что Бюва будет собирать доказательства которые помогут нам взять Ламберга за жабры. Признаюсь, мне ваши слова показались не совсем понятными.

– Разумеется. Если не чувствуешь жгучего желания докопаться до правды, то никогда не достигнешь своей цели, – ответил он с вызывающим смехом. – Но на самом деле все просто. Послушай.

Черретаны заманили переплетчика в ловушку, и он умер, по роковой случайности или нет, не важно. Чего они хотели от бедного Гавера? Получить мой трактат о тайнах конклава. В нем также шла речь об одной заказной краже, когда свора этих черретанов не знала, что делать с украденным. В случае с Гавером они все пустили на самотек, а это было ненадежно. Но когда заказчик начал просматривать добычу, он обнаружил, что моего трактата там нет.

– Потому что вы в тот момент уже забрали его у мастера, который делает четки.

– Именно.

– А вы уверены, что за всем этим стоит Ламберг?

– Ну конечно. Можно сделать вывод, что у заказчика достаточно средств: он имеет людей, деньги и защищен с тыла, а также заинтересован в дипломатии на высоком уровне. Он точно знает, что и у аббата Мелани есть значительная поддержка, ему известны факты и люди, способные сыграть большую роль на предстоящем конклаве. Картина, которая наводит на графа Ламберга.

Когда цоканье копыт снова послышалось недалеко от нас, я начал в тишине размышлять о словах Атто. Я подумал о темном образе императорского посла, о его взгляде сфинкса, о его странном запахе. Он вмешивался в дела Испании, планировал предательства, загадочные смерти, отравления…

– Проникновение в дом Гавера – дело рук черретанов, – продолжил Атто, – и вот смотри, какое совпадение: в немецкоязычных странах тоже есть сообщества черретанов, которые каким-то образом побратались со здешними. Ламберг поэтому мог быть осведомлен об этом сброде, готовом выполнить любую работу. Подумай о том, что наш любимый грабитель святынь Угонио, он же Тойч, является сообщником черретанов и сам родом из Вены. Отсюда мы переходим к следующему пункту. Поскольку налет на переплетчика окончился неудачей, Угонио было поручено поискать на вилле Спада мой трактат о совете кардиналов. И в этот раз они его нашли.

– А рана на вашей руке? – спросил я. Мне казалось, что я уже знаю ответ.

– Все очень просто. Ламберг хотел меня запугать. И основательно. Он надеялся, что я испугаюсь и уберусь отсюда.