Secretum - Мональди Рита - Страница 158

158

Испания, продолжила Клоридия, не случайно является страной, где каждый случай необычной и ненормальной беременности очень тщательно расследуется. Антонио Торквемада, например, в книге «Jardin de Flores curiosas»пишет, что от медведей или волков, если они совокупляются с женщинами, могут рождать полноценные и разумные люди. Он описывает случай с одной шведкой, которая совокупилась с медведем, и об одной приговоренной к смерти в пустыне женщине из Португалии, которая забеременела от волка. Обе они родили прекрасных младенцев. Еще один случай произошел с женщиной и собакой – они единственные выжили после кораблекрушения. Их выбросило на берег необитаемого острова, где были только дикие животные, он назывался Тартареи. Собака защищала женщину от диких зверей и они влюбились друг в друга. Она забеременела и родила нормального ребенка. Когда он вырос, то совокупился со своей матерью, и от них пошли умные и выдающиеся мужчины и женщины которые потом заселили всю страну. Потомки собаки сохранили память о своем предке и по сей день самый высокий титул их императора – «великий хан», что происходит от латинского слова canis(собака).

– И если все это правда, – заметила моя жена, радуясь нашему с Атто замешательству, – то Скалигеры, [76]правители Вероны, тоже были собачьей расы, ибо многие из их рода назывались «веронскими псами» и «великими веронскими псами».

Вскоре после этого аббат Мелани покинул нас. Я пристально посмотрел на него: страшное зрелище, которое нам пришлось увидеть на «Корабле», лишило его сил, и теперь аббату требовался покой. Кроме того, это был последний день праздника. И там еще был Албани.

Оставшись наедине с Клоридией, я рассказал ей о последних запутанных событиях. Она задумалась, и когда я спросил ее, что крутится у нее в голове, ответила мне:

– Вы исследуете слишком много: определенные вещи нельзя трогать. Лучше займись тем, чтобы аббат Мелани дал тебе обещанное приданое для наших цыплят.

* * *

В ожидании заключительного спектакля, который должен был начаться только с полным наступлением ночи, во второй половине дня начались разные забавные игры.

К примеру, было подготовлено поле для игры в мяч. У Горацио, известного поставщика всевозможных принадлежностей для игры в мяч, были куплены самые лучшие биты и мячи, называемые также летающими шарами. Кроме того, рядом подготовили еще одно поле для игры в мяч – в бочче, как ее называют некоторые.

Но желающих поиграть было мало. Многие гости предпочли сохранить силы, поскольку впереди их ожидала долгая ночь развлечений и кутежа. Кардинал Спада распорядился поставить в саду турецкие павильоны из газа – тончайшего, легкого, как перо, и переливающегося всеми цветами радуги роскошного шелка, вроде бы привезенного из Армении (ничего подобного никто в Риме не видел). Если кто-то хотел, он мог открыть крышу, чтобы полюбоваться звездным небом, а ночью должны были зажечь угольные печки, распространяющие душистый дым. Гостей, не пожелавших лечь спать, до самого утра будут обслуживать лакеи, одетые в разноцветную форму сарацинов, подавать всевозможные лакомства, в то время как сами гости будут лежать на роскошных диванах и наслаждаться экзотикой.

Поскольку игроков в мяч не хватало, дон Паскатио увел меня от них, с тем чтобы использовать для устройства турецкого павильона, – я должен был разворачивать гобелены и ковры, расставлять угольные печки, полировать медные тазы и наполнять их душистой водой для омовения рук, раскладывать повсюду салфетки и полотенца для рук и так далее и тому подобное.

Занимаясь этими делами, я не переставал думать об аббате Мелани. Как мы узнали от Угонио, его трактат о тайнах конклава в четверг, то есть завтра, перейдет из рук черретанов к кардиналу Албани. Как поступит с ним секретарь папской грамоты после своих напряженных словесных дуэлей с Атто? Наверное, в тот же вечер подойдет к аббату, чтобы предложить ему постыдную сделку и еще сильнее скомпрометировать: дескать, я не стану тебя уничтожать, если ты сделаешь вот такое одолжение…

Или же на следующий день, наверное прямо во время запланированной экскурсии по дворцу Спады, устроит скандал в присутствии всех гостей и бросит рукопись Атто под ноги другим министрам Папы, но сначала кардиналу Спаде. И все смогут прочитать в этом тайном отчете (предназначенном только для глаз его христианнейшего величества короля) достоверную информацию о конклавах, о тайных намерениях Франции, об истинном мнении аббата о двенадцати кардиналах и, кто знает, о каких еще грехах…

Жизнь аббата Мелани – непрерывное балансирование между умолчанием, оскорблениями, угрозами и лицемерием – подходила к концу. Возникла опасность того, что он, признанный виртуоз политики, умевший всегда соблюдать равновесие между шпионажем и дипломатией, потерпит фиаско. Через несколько часов, самое позднее утром, секреты, которые он хранил десятилетиями, его планы, его маскировка… все рухнет под грузом клеветы и доносов, и, наверное, не тихо, а на глазах у высокопоставленных представителей римской церкви – тех самых, кого, по его мнению, он знал как свои пять пальцев. Можно ли было себе представить более постыдный конец?

14 июля лета Господня 1700, вечер восьмой

После длительного празднования свадьба наконец подходила к концу. Наступил последний вечер развлечений, который по замыслу кардинала Спады должен был стать пиком удовольствий и чудес. Для праздничного прощания было приготовлено пиротехническое зрелище, или, как говорили некоторые, огромный театрализированный фейерверк. Сверкающие огнем ракеты и колеса должны были осветить римскую ночь, вызвав восторг у всех жителей Святого города. Будь святой Папа здоров, он тоже мог бы полюбоваться из окна этим великолепием, устроенным на полянке перед виллой пиротехниками, которых пригласил лично дон Паскатио. Благородные гости уже собрались на зеленой лужайке, для них было выставлено множество стульев, кресел и диванов.

После всех неприятностей, которые мне каждый день подсовывал Атто, после бесконечных попыток найти ответы на многочисленные вопросы и разгадать многочисленные загадки, – после вызванного всем этим напряжения я чувствовал себя жалким и несчастным. Я ощущал усталость во всем теле, и все мои рассуждения окрашивались в черные цвета меланхолии.

Завтра вечером гости начнут собирать вещи, подумал я. Они вернутся к своим делам, в свои дома – одни поедут в другую часть Рима, другие покинут город, а некоторым вообще придется пересечь границы страны. Это великое событие, свадьба Климента Спады и Марии Пульхерии Роччи, уже было позади. Двое людей прекратили свое существование в одиночку и вступили в новую, супружескую жизнь. Каким бы радостным ни был этот эпизод, он лишь один из этапов жизни, и на смену ему придет следующий. Так проходит все в мире, будь то чрезвычайно важное событие или ничтожное, – все проходит, не оставляя ничего, кроме меркнущего следа человеческой памяти. Когда угаснут огни празднества, я вернусь к своей скромной жизни, жизни слуги и земледельца.

–  Tenebrae factae sunt… [77]– пробормотал я, приветствуя начало ночи, и в этот самый момент вздрогнул от громкого звука.

Пиротехники запустили оглушительную сарабанду огненного зрелища. Кардинал Спада подал знак, и слуги принялись стрелять из пушек, чем напугали всю компанию – к огромному удовольствию хозяина дома. Впрочем, ему удалось искусно скрыть свои чувства.

После пушечного залпа последовало первое театральное представление. В эти дни из восточных стран в Рим привезли животное, которого никто никогда до сих пор видел, самое огромное и ужасное из всех описанных в истории человечества: слона. Погонщики водили слона по улицам города, вызывая восторг у детей научный интерес у ученых и ужас у старых женщин.

вернуться

76

Скалигеры (делла Скалла) – итальянский феодальный род, к которому принадлежали тираны (правители) Вероны до 1387 года (когда Верона была захвачена правителями Милана).

вернуться

77

Темны деяния (лат.).